Ни Крейг, ни Фил не произнесли ни слова, и они втроем несколько минут сидели в неловкой тишине: Фил ел, Крейг доедал, Патов наблюдал за ними и улыбался.

– Что ж, – сказал наконец консультант, положив обе руки на стол и отодвигаясь, – я, пожалуй, вернусь к работе. – Он встал, сделал первый шаг в сторону, но вдруг остановился и посмотрел на Крейга. – Да, кстати, о работе… забудьте все те мои похвалы в адрес вашей жены, мистер Хорн. Надеюсь, ей придется туго с трудоустройством, потому что она – та еще ленивая, никчемная, трусливая засранка. – Обычно спокойное лицо Патова исказилось, в его голосе неприкрыто звенела ярость. Во второй раз Крейгу показалось, что он увидел то, чего не должен был видеть: череп под кожей, проблеск чего-то не совсем человеческого и очень, очень старого.

Консультант повернулся и направился через столовую к выходу, и Крейг понял, что это открытие было совершенно непреднамеренным. Патов никогда не делал ничего зазря, но его гнев был очевиден, и он быстро ушел, чтобы больше не раскрывать себя. Очевидно, увольнение Энджи разозлило его. Ее спонтанное решение он не смог спрогнозировать, и, видимо, карты у него в руках настолько спутались, что пришлось специально явиться сюда и бросить Крейгу открытый вызов.

Видимо.

На самом-то деле ничего особенного не произошло. Грубая шпилька, угрожающий намек… это все пустяки. Патов мог выкинуть фортель стократ хуже. Но почему он этого не сделал? «Почему, – недоумевал Крейг, – я все еще жив? Почему на Энджи не напали? Куча народу полегла от “несчастных случаев”; люди умирали дикой, неестественной смертью, поданной как “самоубийство”, так почему их двоих до сих пор щадили?» Впервые Крейг задумался о том, что в развернувшейся игре могли иметься правила… границы и запреты, непреодолимые даже для консультанта. Он не знал, в чем их суть, но заподозрил, что Патов не столь всемогущ, как хочет показать.

Возможно, консультант мог убить только тех людей, кого апробация зарекомендовала ненужными для жизнеспособности компании. Людей, в ком компания больше не нуждалась или кого не хотела видеть в штате. Тех, в чьем случае ликвидация контракта представала неизбежностью, и тех, кто пытался нарушить порядок этой самой ликвидации. Крейгу идея показалась до того логичной, что захотелось сразу же поделиться ею с Филом. Но здесь и сейчас – нельзя. Столовая прослушивалась сверху донизу, как и все здание, и у них не было возможности покинуть кампус, не вызывая подозрений, до конца рабочего дня в пять часов.

Фил смотрел Патову вслед.

– Экий он весельчак, – сухо бросил он. – По всему видно – человек хороший…

Крейг рассмеялся, чувствуя при этом спад напряжения. Ремарка Фила была смешной только в силу обстоятельств – как неудачная шутка, рассказанная в церкви, – но она подняла настроение Крейгу, как и его новообретенная догадка о пределах власти Патова.

Он вернулся на шестой этаж, чувствуя себя на удивление хорошо, и день выдался очень продуктивным. Ему даже удалось набросать график и состав команды для нового, пока еще не анонсированного шутера от первого лица. К сожалению, после работы он Фила так и не застал, хотя машина друга осталась на стоянке. Когда Крейг позвонил на смартфон Фила, звонок перешел прямо на голосовую почту. Он подумывал о том, чтобы подождать у машины – либо посидеть в своем автомобиле и послушать радио, пока Фил не придет, – но к стоянке тоже были обращены чуткие электронные глазенки камер.

Видимо, придется отступить.

Дома Энджи готовила что-то с виду мексиканское, а Дилан делал домашнее задание и играл на компьютере. Крейг рассказал жене о своем обеде и о подозрениях, будто Патов не всегда может действовать так, как ему хочется.