– А что, если тебе придется отправиться в другой лагерь?

Он крепче обнял сына за плечо.

– Ну уж нет. Это будет единственный раз.

– Эх. Пап, я все еще не хочу, чтобы ты уезжал.

– Я знаю. Но это одни выходные. Время пролетит быстро, ты и не заметишь. А потом – только подумай – нас ждет Диснейленд…

– Хорошо, пап. – Это было безропотное принятие, но все равно – принятие, и гораздо более зрелое, чем Крейг ожидал от сына. Они вдвоем встали с кровати и пошли обратно в гостиную, где Энджи включала телевизор, чтобы посмотреть местные новости.

– Папа уедет на этих выходных, – сказал ей Дилан.

Энджи сочувственно кивнула.

– Я знаю, сладкий.

– Но, по крайней мере, на следующей неделе мы поедем в Диснейленд.

– Что? – Энджи бросила на Крейга взгляд поверх головы их сына, и он понял, что ему следовало сначала обсудить это с ней.

– Так сказал папа. – Дилан посмотрел на него озадаченно.

– Все в силе, – заверил сына Крейг.

– Хорошо! Ой, подождите, я забыл свою книгу! Мы с папой будем читать!

Дилан повернулся и побежал обратно по коридору в свою спальню.

Энджи пристально посмотрела на него.

– Диснейленд?

– Мы не были там уже больше года. Я подумал, будет неплохо…

– Сегодня вечером вы ничего не получите, мистер, – сказала она ему.

Но он ни на что и не рассчитывал, так что они оба уснули мирно – усталые, но все же счастливые.

11

Они уехали в пятницу после обеда на чартерном автобусе. Ретрит проходил в горах Сан-Бернардино, в добрых трех часах езды, и веселье началось почти сразу после того, как они выехали со стоянки. Первым упражнением на сближение было совместное пение. Не «Сто зеленых бутылок висят на стене» или «Джон Джейкоб Джинглхаймер Шмидт»[6], а столь же простая, одинаково повторяющаяся и одинаково раздражающая песня, в которой каждый человек должен был пропеть куплет в одиночку, прежде чем присоединиться к остальным в припеве. Крейг чувствовал себя обязанным принять участие, но вот Фил на соседнем сиденье смело послал всех к черту и, когда настала его очередь впрячься, просто продолжил как ни в чем не бывало резаться в «Энгри Бёрдз» на своем смартфоне, наплевав на напряженную паузу. Очередь перешла к Джеку Разону через проход. Вдохновившись смелостью Фила, стали выбывать все новые и новые люди, и к четвертому кругу горланить продолжала лишь горстка самых упертых. К тому времени, как они добрались до Помоны, на упражнения по установлению связей все крепко забили: кто-то читал, кто-то рассылал эсэмэски, болтал с друзьями или иным образом организовывал свой досуг.

Крейг смотрел в окно на проносящиеся мимо пейзажи, пока они направлялись в горы. Стояла весна, но пейзаж снаружи выглядел как зимний. На каменистой земле покоились снежные напластования, и единственными деревьями, что казались более-менее живыми, оказались чахлые асимметричные сосны, растущие из трещин в скале.

В автобусе находились двадцать два человека, включая Мэтьюза. Дэш Робарз поехал вперед – готовить для них лагерь. Патова не было, и Крейг задумался, чем будет занят этот тип, пока контора пустует. Конечно, ретрит проходил на выходных, но у него было смутное подозрение, что они должны были уехать в пятницу днем, чтобы консультант мог сделать… что-нибудь в их отсутствие. Ему все еще не нравился тот факт, что «БФГ» имел доступ ко всем паролям и адресам электронной почты, и он представлял себе, как Патов перемещается из офиса в офис, просматривая компьютерные файлы и читая сохраненные переписки.

Ему самому нечего было стыдиться – ведь ничего личного ни на одной из его рабочих машин не имелось, – но Крейг мог понять, почему другие сотрудники встали на дыбы.