– О чем думаешь? – спросил он; ничего лучше на ум не пришло.

– В старших классах я накончал одной девке прямо в рот. До этого только дрочил, а тут на тебе – ни капельки оттирать не пришлось! Не нужно было целиться, сдерживаться, я вообще ни о чем не волновался… раз-раз – и все. Расслабился и получил удовольствие, так сказать. И она все проглотила. Удобно, правда?

Прозвучал свисток. Крейг, весь внутри передернувшись («Мне точно нужно было это знать, чувак?»), отстраненно кивнул и пошел дальше. Вот почему с этим типом он почти не общался на работе – только если другого выхода не было. У них не было ничего общего, кроме, собственно, места работы. И никакие дополнительные обобщения не требовались. Чтобы работать с кем-то, не нужно быть его другом. Вполне достаточно самых формальных взаимодействий.

После окончания игры он надеялся найти минутку, чтобы поговорить с Мэтьюзом еще немного, но их время, похоже, расписали до секунды, и как только круги распались, всех повели в столовую, где сидела морщинистая, похожая на гнома старушка с закрывающей один глаз повязкой. Поставив последнее блюдо на самый дальний, в последнем ряду, стол для пикника, она зашаркала к открытой двери, ведущей на кухню.

– Как видите, – объявил Робарз, – моя жена приготовила ужин. – Он улыбнулся карге. – Спасибо, Эдна, ты чудо.

Крейг с Филом переглянулись.

– Она точно его жена? Не матушка, не бабуля? – одними губами спросил Фил.

– Занимайте места и ни в чем себе не отказывайте, – пригласил Робарз. – На все про все у вас час.

Определенного распределения мест не было, поэтому Крейг выдвинул ближайшую скамейку и уселся за конец стола. Фил приземлился рядом с ним. Ужин состоял из жареной курицы с картошкой, небольшого салата и булочки, и все это – на металлической тарелке, более уместной в шахтерском лагере. Еда была холодной, а вода в жестяной чашке рядом с тарелкой отдавала болотом.

Боб Таннер находился по другую сторону от Фила – Крейг не знал, где сидит Элейн, – и это заставило его опасаться говорить открыто, но он не удержался и рассказал Филу о своем «быстротрепе» с Остином Мэтьюзом. Понизив голос, он особо подчеркнул: директор сам поднял эту тему, спросив, стоило ли «КомПроду» нанимать «БФГ».

– И на следующем раунде, – прошептал Крейг, – когда я спросил его, сожалеет ли он, что нанял консультантов, он ответил: «Я не знаю, может быть».

– Даже нашего старика проняло… Это хороший знак, – заметил Фил.

– Что за знак? – вдруг вклинился Боб Таннер.

Они переменили тему на что-то неопределенное и скучное, дали ей угаснуть, а затем приступили к поеданию поистине ужасной еды.

По окончании ужина – после того как были распределены «домашние обязанности», после того как двое начальников отделов убрали со столов, а еще двое вымыли посуду – Робарз повел всех наружу, где вокруг уже зажженного костра были установлены скамейки. Крейг ожидал воодушевляющей речи или лекции в стиле паблик-ток-семинаров, но вместо этого Робарз рассказал им «страшилку», будто перед ним сидели не сотрудники крупной фирмы, а кандидаты в скауты младшего школьного возраста. «Страшилка» вышла не очень-то и страшной – это была история о мальчике, потерявшемся в лесах вокруг лагеря где-то полвека назад. Парнишку никто не нашел, так что он совсем одичал, сделался людоедом и изредка совершал набеги на лагерь, чтобы уволочь кого-нибудь из отдыхающих, убить и съесть. Рассказ был как будто рассчитан на то, чтобы его прервал какой-нибудь ряженый, выскочив из леса и перепугав слушателей. Но этого не произошло – история закончилась, все разошлись.