Повисла неловкая пауза.

– Ужасная судьба. Как вы знаете, они оба недавно ушли в отставку, после того как так и не состоялось слияние нашей компании с «Автоматизированными Интерфейсами». Они оба были чрезвычайно компетентными профессионалами с блестящими перспективами… и я понятия не имею, что толкнуло их на столь… столь роковые меры. Их смерть – это горе для друзей и семей, для их бывших коллег по «КомПроду» и для всей нашей отрасли.

– Однако же положительным моментом, – вклинился Патов, – является то, что по условиям их отставки компания больше не находится на финансовом крючке в связи с их отступными выплатами. Золотые парашюты, выданные этим бывшим сотрудникам – особо отмечу, что подобная практика не одобряется «БФГ» и не рекомендовалась ни одной из наших компаний-клиентов, – так и не раскрылись в полете. Поэтому, хоть я и понимаю, что их близкие и даже некоторые из вас могут быть опечалены их уходом, не могу не отметить: с финансовой точки зрения их смерть небывало удачна для компании, особенно в данный непростой период.

Его тираду встретило потрясенное молчание. Даже Мэтьюз и члены совета, казалось, были ошеломлены вызывающей бессердечностью слов консультанта.

– Что касается того, как эти двое умерли, – продолжил Патов, – если кому-то здесь интересно: мистер Андерсон повесился, а мистер Сибриано перерезал себе вены.

Крейг не мог поверить, что кто-то, даже Патов, может быть таким бессердечным и бесчувственным.

Консультант нажал кнопку на кафедре, и за его спиной начал с тихим шуршанием опускаться экран проектора.

– Многие из вас, вероятно, задаются вопросом, почему вам пришлось прийти в здание и в конференц-зал, чтобы услышать эту новость. Ведь мы могли бы сообщить вам об этом, либо пока вы были в автобусе, либо когда вы только что вышли. Причина заключается в том, что я подготовил небольшую презентацию в «Пауэр Пойнте», которая, как я думаю, вам может понравиться.

Свет потускнел.

– Как видите, мне удалось заполучить снимки, сделанные полицией в домах жертв.

На белом экране позади него мелькнула полноцветная фотография Хью Андерсона, свисающего с открытой балки в аккуратно прибранном гараже. На нем был бизнес-костюм. По штанам висельника расплылось мокрое пятно. Его голова висела под наводящим дрожь углом. Лицо цветом напоминало сливу.

– Вот он, наш мистер Андерсон. Его нашел в гараже садовник, пришедший подстричь газон. Садовник рассказал об этом жене мистера Андерсона, и та вызвала полицию.

Фотография на экране вдруг сменилась крупным планом лица бывшего финансового директора, его багровая кожа вздулась и опухла; язык болтался между обвисшими темными губами. Налитые кровью глаза были настолько широко открыты, что практически лезли из орбит.

– А вот и господин Сибриано!

Слайд сменился еще раз.

– Этот, без преуменьшения, нестандартный человек – судя по тому, что я выяснил о его личности, – вскрыл вены не в ванной, как можно было ожидать, а прямо в супружеской постели, где его и нашли жена и дочь, только что вернувшиеся домой из поездки в Норстрем за покупками.

Ничего ужаснее зрелища, представленного глазам в этот момент, Крейгу видеть пока еще не приходилось. Он боялся, что попросту не сможет до конца жизни выбросить образ из головы. Рассел Сибриано, с искаженным в агонии лицом и скрюченным телом, лежал на кровати, залитой наискось красными ручейками. Раны на запястьях выглядели так, будто их нанесли мясницким топориком – разверстые, алые, влажно поблескивающие.

Патов показал еще несколько снимков, но смотреть на них оказалось выше душевных сил – Крейг упер взгляд в стенку, и, похоже, не он один.

Свет снова загорелся. Явно расстроенный, Мэтьюз велел всем идти домой.