Свет снова загорелся. Явно расстроенный, Мэтьюз велел всем идти домой.

– Увидимся завтра утром, – сказал он.

Фил молчал, пока они не вернулись на парковку и не пошли к своим машинам. Крейг знал, что скажет его друг, и не был уверен, что с ним не согласен.

– Не кажется ли тебе странным, что Андерсон и Сибриано оба наложили на себя руки в эти выходные – почти синхронно? – спросил Фил. – А наши мобильники конфисковали, чтобы мы про это не узнали. Патов перекрыл нам доступ к информации – тут ему и карты в руки…

Крейг кивнул.

– Ты мне скажи, – спросил он, – зачем он показывал эти снимки? Ради чего?

– Сам-то как думаешь?

– Это было, ну… предупреждение? – осенило Крейга.

– Да. Оно самое. Нам ткнули этими кадрами в лицо: вот, мол, посмотрите, что будет с теми, кто истощает ресурсы конторы. Патов захотел донести до всех: если кто-то начнет зазнаваться или перейдет черту…

– Но это же бред.

– Я так не думаю. – Фил пожал плечами. – Слишком уж все подозрительно. Впрочем, я тебе свое мнение не навязываю, – добавил он с горечью. – Опять ведь скажешь, что я вижу заговор там, где ничего нет, где солнышко светит и травка зеленеет.

Вокруг них другие сотрудники приглушенно обсуждали увиденное.

Фил был прав. Творилось что-то подозрительное.

Крейг все еще думал об этом, пока они с товарищем махали друг другу на прощание и расходились, возвращаясь к семейным делам.

Он немного волновался, оставив свою машину на стоянке «КомПрода» на три дня. Даже в самых пристойных районах Лос-Анджелеса подолгу простаивающий автомобиль был для угонщиков что красная тряпка для быка. Но, несмотря на то что стоянка была открыта и не имела охраны, машину никто не тронул. Благодарный за то, что хоть что-то прошло хорошо, Крейг бросил свой маленький чемодан на пассажирское сиденье, сел за руль и помчал домой.

На подъездной дорожке его уже караулили Дилан и Энджи.

– Пап! – закричал паренек, подбегая и обнимая его. Крейг поднял сына на руки и обнял в ответ. Глаза наполнились слезами. До этого момента он не осознавал, как сильно скучал по домашним, и хотя его не было всего лишь с утра пятницы, казалось, будто они пробыли в разлуке целый месяц. Дилан, конечно, никак не мог вырасти за считаные дни, но Крейгу показался подтянувшимся, повзрослевшим.

И отец поклялся, что сделает все, что в его силах, чтобы не проводить еще одну ночь вдали от своей семьи.

Он поставил Дилана на землю. Энджи быстро и небрежно обняла его и поцеловала.

– Слава богу, ты вернулся! – сказала она.

– Что-то случилось?

– Мне только что позвонили с работы. Хотят, чтобы я поехала в отделение неотложной помощи. Срочно.

Он посмотрел на свои часы.

– Но ведь они уже закрыты…

– Знаю. Но Пэм созвала экстренное собрание. Мне нужно ехать. Я собиралась взять Дилана с собой, но раз уж ты здесь…

– Все в порядке. Езжай.

Энджи снова поцеловала его.

– Терпеть не могу этот произвол, – заметила она.

– Подожди, это я тебе еще не рассказал о том, как нас водили на охоту.

– На охоту? – Энджи приподняла бровь.

– Пап, ты что, убивал зверюшек? – изумленно спросил Дилан.

– Нет, – успокоил он сына и добавил, глядя на Энджи: – Расскажу, как вернешься.

– Почему ты не звонил?

– В той глухомани не ловит связь. Кроме того, на входе у нас отобрали телефоны. – Он покачал головой. – Я обо всем тебе расскажу.

– Хорошо.

– Возвращайся поскорее, – сказал он ей.

Энджи бросилась обратно за сумочкой, пока Крейг выгружал чемодан из машины.