Но однажды она проснулась на рассвете, открыла глаза и обнаружила, что мрак отступил. В глубоком кресле у камина спал какой-то человек. Приглядевшись, Кит с удивлением узнала Джека. Она попыталась сесть на кровати, но тупая боль в левом плече отбила у нее охоту шевелиться. Она вспомнила все: злополучную ночь, когда шайку обнаружил ночной патруль, погоню, выстрелы, вспомнила, как из последних сил скакала в каменоломни. Но как же она оказалась в Кранмер-Холле? Поразмыслив, Кит решила, что Джек ее нашел и отвез домой.

Вот и сейчас он сидел в ее комнате. «Наверное, Джек провел у моей постели всю ночь без сна, — подумала Кит. — Но почему Спенсер позволил ему остаться в моей спальне?» Она пыталась сосредоточиться, но мысли ее путались. И тут в памяти всплыло лицо сержанта Тонкина, но Кит никак не могла сообразить, при каких именно обстоятельствах она встречалась с ним. Девушка нахмурилась, но потом решила, что постепенно все прояснится.

Кит подумала, что дедушка, вероятно, очень беспокоился за ее здоровье; ей захотелось позвать старика и успокоить его. Девушка посмотрела на свое плечо и увидела, что оно все в бинтах. Она попробовала пошевелить левой рукой, но плечо тут же неприятно заныло.

Кит принялась рассматривать Джека, Он спал, но, казалось, даже во сне он не расставался со своими мыслями. И невеселые, очевидно, были эти мысли — Джек ссутулился, и зубы его были крепко сжаты. Щеки же, обычно гладко выбритые, были покрыты щетиной. Да еще спутанные волосы и мятый сюртук… Кит смотрела на Джека, и ей казалось, что за время ее болезни произошло что-то очень важное, но как она ни напрягала память, не могла вспомнить, что же именно.

Было еще рано. Джек выглядел очень усталым; вряд ли стоило его сейчас будить. Кит решила еще немного поспать. Она откинулась на подушки и тут же погрузилась в сладкое забытье.

Сквозь сон Джеку почудилось, что на него кто-то смотрит. Он проснулся, потянулся и подошел к постели. Кит лежала, прикрытая простыней до подбородка. На бледном, словно неживом, лице сияли запавшие, обведенные темными кругами глаза. Вдруг выражение ее лица изменилось, и глаза широко распахнулись, как будто она поняла что-то очень важное.

— Лорд Хендон? — пробормотала Кит. — Ты — лорд Хендон!

Джек кивнул. Значит, она вспомнила, что произошло в библиотеке Кранмер-Холла? Он присел на краешек кровати и впервые за долгую неделю улыбнулся. Кит проснулась, к ней вернулось сознание, теперь она пойдет на поправку! Его переполняла радость. Он так долго представлял себе, что скажет, когда его рыжеволосая кошечка придет в себя, а теперь не мог вымолвить ни слова. С минуту он просто смотрел на нее. Потом встал, наклонился, осторожно приподнял ее и поцеловал. Губы девушки были сладкими, как амброзия.

Кит почувствовала шершавую щетину Джека, а прикосновение знакомых теплых губ, казалось, обожгло ее. Но трепет, пробежавший по телу, предательский огонь в груди и желание прижаться к Джеку покрепче — все это никак не входило в ее расчеты. Кит попыталась оттолкнуть его, но было уже поздно. Она сдалась без борьбы, она была слишком слаба, чтобы сопротивляться — да и не хотела сопротивляться. Джек же прижал ее к себе и снова поцеловал, сначала осторожно и нежно, потом долго и страстно. Вспоминая забытые ощущения, Кит словно закружилась в огненном вихре; она не сразу поняла, что тоже целует Джека.