—  Адам, — ее голос был так тих, что он едва услышал его. — Это была моя идея, но я почему-то не знаю, что делать дальше.

  — Мы сделаем то, что и запланировали. Ребенка.

  Она снова поежилась и крепче прижалась к нему.

  —  Верно. В этом, собственно, вся суть. Поэтому, — она подняла к нему свое лицо, — не будем терять времени.

  И, поднявшись на цыпочки, она поцеловала его в губы. Мягкое, почти нерешительное прикосновение ее рта заставило что-то вспыхнуть внутри него ярче, чем все неоновые огни ночного города.

  Последние пять лет Адам провел один, запрятав подальше все свои желания и потребности. Сейчас же он не видел причин, чтобы отступать. Обхватив руками за талию, он с силой прижал Джину к себе, чувствуя, как переливается в него се тепло. Она выдохнула со стоном, и дрожь пробежала по его телу.

  Снова и снова язык Адама переплетался с ее языком, вбирая в себя все то, что она могла ему дать. Его руки скользили по бокам Джины, опускаясь все ниже и вновь поднимаясь, чтобы зарыться в густую массу волос, падающую на спину девушки, как пушистое темное покрывало.

  Запах Джины наполнял его. Ее вкус воспламенял. И тело просто жаждало почувствовать ее под собой.

  Он оторвался от ее губ, словно утопающий, борющийся за последний глоток воздуха. Откинув назад голову. Джина смотрела в ночное небо, в то время как губы Адама двигались по ее шее, целуя, нежно покусывая, пробуя на вкус. Она была перед ним словно блюдо с изысканными яствами перед изголодавшимся мужчиной.

  Джина чувствовала себя желанной.

  Если бы она могла почувствовать себя еще и любимой!

  Но как только эта мысль промелькнула в ее голове, Джина тут же отмахнулась от нее. Сейчас ей было достаточно и того, что она сама любила. Завтра она, возможно, начнет сомневаться в правильности своего решения, но это будет завтра, а сейчас...

  Адам подхватил ее на руки, и, заглянув в его темные-темные глаза, она улыбнулась ему. Но ни искорки теплоты не отразилось в его взгляде.

  Только желание.

  И ничего больше.

  Не надо ей обманывать себя. Не надо притворяться, что это настоящий брак. Иначе потом будет очень больно.

  Но в эту минуту Джина не собиралась держать при себе эти мысли. Она закроет их в самом далеком уголке своего сердца и не позволит сомнениям и страхам испортить ночь, которую ждала всю свою жизнь.

  ГЛАВА ШЕСТАЯ

  Как порочны были его руки на ее коже, как... умелы.

  В огромной спальне не было света, но луна, заглядывая сквозь открытый балкон, словно покрывала все вокруг тонким слоем серебряной пыли. Легкие шторы мерно колыхались, подхваченные ветром пустыни, который нес с собой аромат полыни и лаванды.

  Постель была широкой и низкой, с атласным покрывалом из белого плотного шелка. Гора подушек возвышалась возле черного изголовья из тонких деревянных планок. Адам отпустил Джину рядом с постелью, стащил покрывало и бросил его на пол.

  Джина почувствовала, как дрожат у нее колени, и прижала их друг к другу, чтобы, не дай бог, не хлопнуться на пол. В полумраке карие глаза Адама казались почти черными. Рот его был тонок и наряжен, как если бы он все еще пытался удержать контроль над своими эмоциями.

  Но ей это было не нужно. Она хотела, чтобы он был свободен и горяч. Расстегивая пуговицы рубашки, Джина легко касалась пальцами его гладкой кожи. Он стоял не двигаясь, и она позволила своим рукам скользнуть по его широкой теплой груди. Ощутить мягкую шелковистость волос на загорелой коже. Почувствовать, как он вздрогнул, когда кончик ее ногтя чуть коснулся его соска.

  Притянув ее к себе, Адам посмотрел ей в глаза, и от его взгляда внутри у нее все вспыхнуло, словно от спички, брошенной в контейнер с бензином.