— Написано, что данная банкнота имеет хождение в потустороннем мире и принимается во всех его банках. Теперь понял, что это такое?

— Ы-ы-ы, нет.

— Это, — ритуальные деньги, кладутся в гроб при погребении, чтобы на том свете прикупить, чего понадобится.

— Выходит…

— Совершенно верно, на первое время покойничку этой мелочи хватит, а потом родственники еще подвезут.

На особиста стало жалко смотреть. Он явно нарушил основной закон спецслужб и поспешил доложить об успехе, еще его толком не достигнув. Опасная это штука, такая торопливость: высокое начальство, заслушав доклад подчиненного, успевает порадоваться сопричастности к результату и в случае облома чувствует себя оскорбленным и где-то даже обворованным.

— Но ведь все равно, это документ строгой отчетности.

— С каких пряников? Печатается, что б ты знал, в обычных типографиях и продается где угодно.

— А-а-а… — протянул тот. — А ты откуда знаешь?

— А-а-а где я, по-твоему, служу? И потом, недавно такие бумажки по телеку показывали.

— Где?

— Где-где, в «Клубе кинопутешественников».

— Ладно, — и сунул Волкову под нос документ. — Подписывай.

— Не буду.

— Как это?

— Так это. Никаких таких тайн я от тебя не узнал, значит, и писать нечего.

— Тогда так, — Шишкин выпрямился и принял стойку «Смирно». — Товарищ лейтенант, предупреждаю в устной форме, что полученные вами сведения…

— Все ясно, — Сергей потянулся к сейфу и сделал вид, что очень хочет его открыть. — Если у тебя все, то извини, работы накопилось, ты не поверишь, до утра не управиться.

Шишкин побросал документы в чемодан и походкой каменного гостя пошел к выходу. Волков запер дверь кабинета и, посвистывая, понесся на доклад командиру.

Капитан закрыл за собой металлическую калитку и направился к ожидавшему его служебному автомобилю. Не успел пройти и тридцати шагов, как двухэтажное здание, издали напоминавшее детский сад, буквально подпрыгнуло и из всех открытых по случаю летней жары форточек донеслось лошадиное ржание: разведка радостно приветствовала очередной успех «соседей». К слову сказать, те на их месте, поступили бы точно так же. И поступали…

— А теперь этот дятел видит всех насквозь… — закончил повествование Сергей.

Все заржали, причем Шабалин громче всех. Привык он там, на кораблях, громко смеяться, перекрывая шумы бурь и штормов.

— А что было потом? — спросил Коваленко.

— Ничего не было, до сегодняшнего дня я этого Шишкина-Елкина-Палкина не встречал.

— Я не об этом, командир. Что случилось в той части потом?

— А я почем знаю? Меня через две недели после этого вернули назад. Когда в самолет садился, рыдал от счастья.

— Почему?

— Да потому что я там едва не спился, дотошный ты наш.

В ресторане все было очень мило, только дорого. Поэтому господа офицеры вместо ранее намеченных двух килограммов водки заказали только один. И по салатику «Оливье» на брата. Быстренько все выпили и съели, после чего засобирались домой.

— Может, еще по граммульке? — предложил Марецкий. — Я тут одно место знаю, там шашлыки классные готовят.

— Небось, дорого? — строго спросил Шабалин.

— Нет.

— Тогда лично я — опять за. Давай сходим, командир, исключительно по чуть-чуть.