— Прекратите подрывную агитацию, — возмутился Брыгсин. — Товарищ Данилюк, что происходит? Вы же получили приказ.

— Идите на хрен, юноша, — коротко ответила косметолог, и старик покраснел как рак. — Ты еще у папки в яйцах сидел, когда я американские танки жгла под Детройтом.

— Делайте свою работу, мадам, — твердо повторил я. — Человечество превыше всего.

— Дефицит нейромедиатора вызовет мышечную дистрофию, — зашипела она. — Если воздействие произвести в короткие сроки, у тебя есть шанс сдохнуть в страшных муках. Ничто тебя не спасет.

— Человечество превыше всего.

— Слава Человечеству, — сдалась она. — Готовься. Сейчас я настрою технику, и у тебя мясо вместе с дерьмом прямо через поры полезет.

— Ситуация изменилась. Остановитесь! — Все еще красный Брыгсин с рычанием вырвал провода из рук косметолога и швырнул их на пол. — Товарищ Захарова, вы свободны, — прохрипел он, отталкивая женщину в сторону. — Мы пока не нуждаемся в ваших услугах. Позднее я позвоню вам. Комитет по нравственности, с которым вы тайно связались, признал ваше поведение правильным. Вы будете поощрены. Я, как ответственный за данную операцию, буду наказан. Благодарю за службу. — Последняя фраза прозвучала как плевок.

— Служу Человечеству, — оскалилась Захарова и вполголоса добавила: — Старый козел.

Брыгсин обиженно поджал губы и сделал вид, что не расслышал оскорбления. Я же не успел поблагодарить ее, так быстро она покинула комнату. Своим ослиным упрямством эта женщина избавила меня от нескольких весьма неприятных минут. Такое не забывается. Если наш мир уцелеет, то я обязательно найду косметолога Захарову, чтобы сказать ей запоздалое «спасибо».

Брыгсин махнул рукой двум программистам, и они с похвальной для обитателей виртуального мира шустростью распутали мои конечности.

— Что случилось? — спросил я, слезая с ложа и растирая затекшие лодыжки.

К своему стыду, признаюсь, что, почувствовав под подошвами привычный мир, я испытал облегчение, недостойное спасителя Человечества.

— В черепе объекта обнаружено постороннее включение, — вздохнул Брыгсин. — Вот такенное, — он раздвинул в стороны руки, будто показывал пойманную на рыбалке щуку. — В случае межпространственного обмена вероятность летального исхода для тебя — 94 процента.

— Многовато. — Я поежился. — Обычно я начинаю нервничать после сорока.

— А я после пяти пишу заявление об уходе по собственному желанию, — признался Брыгсин.

Он взял меня за локоть и проводил в небольшой зимний садик, оборудованный в соседнем помещении. Чахлые пальмы с пыльными листьями печально тянули ветви к неработающим люминесцентным панелям. На серых стенах томились блеклые стереопейзажи, пахло тленом и разрушением. Брыгсин опустился в потертое казенное кресло и показал рукой на соседнее. Я послушно сел.

— Понимаешь, Светозар… — Голос Брыгсина зазвучал тихо и вкрадчиво, не подумаешь, что именно этот человек только что орал на женщину, а двумя минутами раньше обвинял меня в убийстве миллионов людей. — Не возражаешь, если я буду называть тебя Светозаром? — учтиво осведомился он. — Мне так проще.

— Называйте, как хотите, — кивнул я. — И все же объясните мне…

— Понимаешь, Светозар, — оборвал он меня. — Межпространственная телепортация требует исключительной точности.