К тому же он мастер рукопашного боя в системе тангсудо, захватить его не удастся».

Наступило короткое молчание. Потом кто-то словно громыхнул железным листом — это рассмеялся Аристарх. Сказал добродушно:

«То-то я удивлялся, что он моих угроз не то что не боится, просто не воспринимает! А ведь я грозил ему ото­рвать... м-м-м... и размазать по стене!»

Герцог засмеялся, за ним Берестов, улыбнулась и За­бава, и лишь Видана смотрела на Велизара сузившимися глазами, в которых стояли слезы.

«Баркович — и мастер? Не может быть! — проговорила Забава.— Тангсудо — это прежде всего философия жизни, соблюдение определенных этических норм, а он... знаете, сколько у него было женщин?»

«Баркович очень непростой человек,— заметил бывший комиссар-прима,— причем с хорошей пси-защитой. К тому же вы, девушка, нравитесь ему на самом деле, но — чур не выдавать».

Видана беспомощно посмотрела на Боянову, та красно­речиво поморщилась. Манеры Барковича ей тоже не нра­вились.

«Квалитет»,— напомнил Мальгрив.

«Придется потревожить патриарха».

Но прежде чем Велизар вызвал Константинополь, ре­зиденцию Вселенского патриарха Варфоломея Ивана V, в кабинет стремительно вошел небольшого роста человек в черном унике, седоголовый, смуглый, с бездонно-черными глазами, в которых тлели угольки угрозы, насмешки, не­вероятной уверенности, мудрости и силы.

Велизар встал.

Гости архонта оглянулись.

— Ну, здравствуй, Петр,— звучным голосом произнес нежданный гость.— Давно не виделись. Узнаешь?

— Габриэль,— тихо сказал Велизар. Медленно вышел из-за стола, навис горой над гостем; он был на две головы выше. Они обнялись.

Затем Грехов — это был он — повернулся к замершим от неожиданности экспертам, разглядывающим его с раз­ными чувствами, прищурился.

— Забава, вы все так же молоды и красивы. Сколько мы с вами не виделись?

— Пятьдесят лет и пять месяцев,— тихо сказала жен­щина.

Видана, не веря глазам, увидела, что ее «железная» бабка зарделась, как восемнадцатилетняя девчонка.

— Пятьдесят лет,— задумчиво повторил Грехов.— Да, земное времяисчисление не годится для скитальцев по дру­гим вселенным. Салют, крестник. Ты, гляжу, тоже не ме­няешься.

Ратибор Берестов с каким-то внутренним колебанием, понятным обоим, тоже обнял Грехова. Затем настала оче­редь Железовского, и между ними произошел мгновенный пси-разговор, недоступный остальным. Финалом разговора был кивок Грехова.

Он пожал руку Герцогу и сел за стол Велизара. Пе­решел на слоган-обмен:

«Я в курсе всех ваших проблем. Времени мало, по­этому давайте говорить только о самом необходимом. Прежде всего о ситуации. Есть два варианта дальнейших действий. Первый — штурм Фаэтона всеми имеющимися силами. Да, он может оказаться успешным, и база эмис­сара окажется у нас в руках. Но, во-первых, погранич­ники не дадут нам атаковать псевдопланету, имея при­каз, о котором уже говорилось. Неизбежен конфликт, чреватый потерями с обеих сторон, а надо помнить, что пограничники и безопасники не слуги ФАГа, а простые люди, заложники высокой политики, выполняющие при­казы начальства».

Железовский хотел что-то сказать, но передумал.

«Второй вариант, — продолжал Грехов, разглядывая схему движения флотов возле Фаэтона-2, — связан с ис­тинной расстановкой сил в Системе. Эмиссар ФАГа в Си­стеме один, и он — не человек, хотя и гуманоид. Те, кого вы считаете эмиссарами, просто его полудобровольные по­мощники: Еранцев, Шкурин, Жученок, Алсаддан, Шан-Эшталлан, Роджер Жалюзный.