Этот фантом-комплекс был создан для отдыхающей элиты, не для массового использования, и окружен «абсо­лютным зеркалом», что делало его практически неуязви­мым. Ставр вышел на него случайно, благодаря единст­венному несоответствию в защите генератора — чрезвы­чайно большому внутреннему объему. Однако контрраз­ведчик очень хорошо помнил знаменитый афоризм Плавта: неожиданное случается в жизни чаще, чем ожидаемое.

Ему дали войти в игровую зону беспрепятственно, что означало — его не узнали. Выйти из зоны теперь было очень сложно, и только великолепное знание принципов моделирования, техники внушения и приемов «ухода в иную реальность» помогло Ставру сразу отсечь себя от игрового инка. Он знал, что фантоматический генератор способен дать огромное количество разнообразных безус­ловных реакций, вполне адекватных действительности, в ответ на различные комбинации внешних раздражителей. Даже интраморф в большинстве случаев не в состоянии отличить галлюциногенную жизнь внутри генератора от настоящей, обычный же среднестатистический гражданин ловился в сети иллюзора надежно и после игры был на сто процентов уверен, что все происходило с ним наяву. Чтобы не попасться в сети «сверхреального» бытия, Ставр вынужден был отключить сознание, перейти на экстероцепторное зрение и, постоянно вводя коэффициент оши­бочного восприятия, сопровождать свое «я» в запредельном состоянии.

Генератор использовал сценарий «широковариантной интеллигибельности», то есть внушал каждому игроку то, что тот хотел видеть и ощущать. Для Забавы Бояновой и ее внучки он создал неотличимый от реального подводный лабиринт, в конце которого ждали освобождения захва­ченные эмиссаром ФАГа Аристарх Железовский и сын За­бавы, он же отец Виданы, Веселии Железовский. Ставр вошел в игру в тот момент, когда женщины «пробились» во второй круг лабиринта, уничтожив команду витсов и их руководителя-нормала.

Глаза и другие человеческие органы чувств говорили Ставру, что он тоже находится под водой, в тоннеле, ве­дущем куда-то в недра подводного хребта, но «параллель­ное я» отмечало все тот же игровой зал герметириума с десятком комнат и коридорчиков, имитирующих сложное хозяйство игровых зон для всех игроков.

Видану и Забаву Ставр нашел в одной из таких комнат закутанными в опухолевидные коконы систем гипервну­шения.

Таких систем он еще не видел, по сложности и мощи гипнополя они превосходили все созданное людьми, но и комплекс предварительного ввода в «инореальность» был достаточно мощен, чтобы увлечь таких сильных интраморфов, как Боянова, внушить им чужой сценарий и довести до полного капсулирования пси-сфер. Было жутко смот­реть, как ноги и руки женщин подергиваются в такт их «действиям» в том мире, где они сейчас жили. Глаза их были открыты, но ничего не видели, вернее, видели вну­шаемую картину: подводный коридор с отблескивающими перламутром стенами, морских чудовищ, бросающихся в атаку, тупики с ловушками, подводные аппараты, норовя­щие захватить плывущих или расстрелять их из лазеров, витсов, бросающихся со всех сторон... Но... женщины жили в этом тоннеле, сражаясь по-настоящему, потому что их целью было освобождение близких.

Времени на постепенный «спуск» программы у Ставра не было, он чувствовал, что за ним пошла охрана гене­ратора, и поэтому сделал единственно возможную в этих условиях вещь — отстрелил кабельные подводы к опухо­левидным коконам гипносистем. Резкий выход из игры грозил женщинам шоком, бунтом вегетативной и сомати­ческой систем, но дальнейшее промедление означало по­терю темпа и в конце концов проигрыш.

Теперь осталось добраться до игрового инка и активи­ровать его программу свертки генератора, а по пути вы­яснить, откуда здесь такие необычные устройства и кто за всем этим стоит.