Прохор помрачнел:

— Голос что-то все время пытается сообщить нам, но смысл его посланий становится все темней. Хотя насчет «отсечения головы» он прав, рубить ее надо. Я имею в виду голову эмиссара.

— Но о курьере он все-таки сказал напрямую. Не на­мекает ли он на отправку посла к Сеятелям? Или к са­мому Конструктору?

Прохор не успел ответить. Началась активная фаза операции «Разведка-2», и ему как командиру десанта пора было собирать свою обойму, в которую входил и Панкра­тов-младший.

Надев и опробовав «бумеранги», оба вместе с группой десанта из тридцати двух человек поднялись на борт спей­сера и расположились в специальном отсеке, прислушива­ясь к переговорам пилотов и диспетчера системы целена­ведения. Последним появился Пауль Герцог, занял место «крайнего нападающего», помахал рукой Панкратовым.

То, что бывший комиссар безопасности идет с ними в поход, повысило настроение Ставра, но в это время спей­сер приготовился к старту, и отвлекаться на посторонние мысли стало недосуг.

Спейсер «Флокс» представлял собой машину простран­ства последнего поколения, превосходящую все современ­ные космические аппараты текучестью форм, защитой и энерговооруженностью. Но по сравнению с гигантами пре­дыдущих моделей он показался бы маленьким и некази­стым, тем более что для маскировки принимал форму грузового галеона. В данный момент он тоже представлял собой галеон службы Солнца, контролирующий состояние дневного светила. По официальной версии, такие корабли находились еще в стадии разработки, но «контр-2» уже имела несколько машин. На одной из них Прохор Панк­ратов ходил в глубокий поиск за пределы Галактики.

«Ни пуха ни пера!» — донесся до команды спейсера пси-голос Джордана Мальгрива, одного из «углов» квали­тета ответственности. Вторым «углом» был Пайол Тот, третьим — Ратибор Берестов, оставшийся начальником стратегического сектора ОБ, несмотря на давление Еран­цева.

«К черту!» — ответил командир спейсера интраморф Джон Дэвил. Он был африканец, работал где-то на родном континенте, и Ставр его не знал, но, по отзывам, Дэвил был отличным парнем, весельчаком и балагуром. Но глав­ное — он был эрмом.

— Команде — готовность ноль! — предупредил пилот десантную обойму.

— Ныряй,— коротко ответил Прохор Панкратов, на­значенный командиром десанта.

И спейсер, не отрываясь от слоистых скал Меркуриан­ского плоскогорья, метнулся по «струне» в фотосферу Солнца, к одной из двух «дыр», где, как предполагалось, находился центр эмиссара ФАГа.

Благодаря ухищрениям ультраоптики десантники спей­сера видели то же, что и пилоты — все объекты слож­нейшего «энергетического хозяйства» Солнца.

«Прошли корону»,— доложил инк спейсера.

И все увидели колоссальный эруптивный протуберанец, похожий на сияющую прозрачно-золотую медузу, подняв­шуюся над краем Солнца на триста тысяч километров. Его изображение было синтезировано для человеческого глаза из доброго десятка электромагнитных диапазонов, от инфракрасного до рентгеновского, но наибольшую яркость давал диапазон кислорода-6 при температуре триста ты­сяч градусов.

Кроме протуберанца, наблюдатели могли видеть и ак­тивную петлю из ионизованного газа, являющуюся частью внутренней короны и упиравшуюся в активную область рядом с «ямой», но петля не так впечатляла, как проту­беранец, хотя и ее радиус — сто двадцать тысяч километ­ров — давал хорошее представление о масштабах процес­сов на поверхности Солнца.

«Прошли хромосферу».

«Целеуказание снимаю»,— прилетел голос диспетчера с базы Меркурия.