|
«Я не знал, что ты человеконенавистница, Забава». «Просто я знаю людям цену». «Что ж, к негуманам придется обращаться тоже. Потому что гуманоидных цивилизаций, подобных нашей, Даль-разведка пока не нащупала. Скорее всего, как сказал один мой учитель: «Совсем Такие, Как Мы — редчайшее явление во Вселенной!» А еще один тип — кстати, негуман — говорил, что человечество может, но не должно существовать. По замыслу предков Конструктора они перестраивали Вселенную для появления каких-то иных разумных существ, но — не людей». «Кто же этот тип?» — осведомился Берестов. «Сеятель, так называемый «серый призрак». Вот кого надо звать на помощь, как когда-то сделал Габриэль Грехов». «Рискнем,— после короткого молчания подытожил Велизар.— Поручим вам отыскать Сеятелей. Насколько я знаю, из Галактики они ушли. Куда?» «Это может знать только один человек,— сказал угрюмо Железовский, мысленно погладив по голове вздрогнувшую Забаву.— Сам Габриэль Грехов. Но и его нет на Земле».
Ставр выпустил терафима, который предпочел остаться невидимым, и с любопытством огляделся. В бункере под километровой толщей камня он был впервые. В общем-то убранство бункера мало чем отличалось от интерьеров стандартных рабочих модулей. Здесь можно было и работать, и отдыхать небольшой компанией в семь — десять человек. Единственный аппарат, назначение которого Ставр вычислить не смог, занимал половину главного помещения в форме куба и полностью второе помещение — конус над кубом, служивший крышей. «Установка поляризации вакуума,— сказал Железовский, наблюдая за ним.— Вокруг бункера создан слой «абсолютного зеркала». Встречаться будем в основном здесь, но старт-кабину выбирай только в сети коммуникаций УАСС. Код финиш-кокона введен в Умника опосредованно, через программный запрет. Понял, для чего?» «Любой, кто попытается выяснить код финиша, просто сотрет запись в памяти Умника»,— ответил вместо Ставра его терафим Фил. «Не вмешивайся в разговор,— пригрозил Ставр,— не то больше брать с собой не буду». Терафим тихо осел в углу комнаты на статуэтку Геракла. «Я знаю о ваших перемещениях,— сказал Железовский.— Меня интересуют выводы». Панкратов с невольным уважением глянул на чудовищные бицепсы человека-горы, сидевшего в рубашке с короткими рукавами, и невольно напрягся сам. «Никто не знает точно, что такое нагуали. Но самое интересное — они растут, увеличиваются в объеме. И вокруг всех, которые я посетил, замечена странная возня негу манов. Причем у Копа де Плата появились объекты, не принадлежащие ни чужанам, ни тартарианам, ни орилоунам, ни «серым призракам». Стармены назвали их лемоидами». «Знаю. Вероятнее всего, это объявились помощники ФАГа. Но может быть, это те самые таинственные представители третьей волны разума, для которых Конструкторы перестраивали космос». «Если вы так хорошо обо всем осведомлены, зачем было поручать мне расследование? Да еще в открытом режиме?» Железовский не шевельнулся, но Ставр вдруг почувствовал взгляд на затылке, обернулся и обомлел: в проеме ранее скрытой двери стоял второй Железовский, разве что одетый иначе. В долю секунды он пересек комнату, и на голову Ставра обрушился «клин» — удар в русском стиле, ломающий височные кости. Он не был готов к такому повороту событий, поэтому среагировал в последний момент, уходя вниз и в сторону, не решаясь ответить силовым контактом. |
