– Фима, вы здесь? – сменила гнев на милость Вера Андреевна. – Я уж и не надеялась вас увидеть.

– Простите, я очень спешу, – трусливо пролепетал Рыжиков.

Когда крупная идейная дама поняла, что Фима по-прежнему ее избегает, от милости не осталось и следа.

– Очень скоро, Фима, вы поплатитесь за неучтивое поведение! – в мстительном гневе голос Веры Андреевны стал похож на низкий лай огромной собаки.

– Вы мне угрожаете? Ну почему? Чем я провинился перед вами, голубушка?

– Скоро, Рыжиков, скоро вас настигнет возмездие!

– Чушь какая! Поймите! Я не могу вам оказывать знаки внимания! Я женат! То была ошибка!

– Ошибка? Я вас не желаю знать! – с громом крикнула Вера Андреевна, и то ли от грозного крика, то ли от внезапного порыва ветра упало и покатилось прочь помойное ведро у парадного подъезда ресторана.

– Что с тобой, Фима? Ты как будто привидение встретил! – вышел подышать Марк Наумович.

– Уж лучше бы привидение…

– Проблемы?

– Не волнуйтесь, Наумыч, это личное.

– Ну, смотри сам. Проверь тут все, как всегда. Я уехал, – сказал Бородин и умчался на своей верной 21-й «Волге», чтобы рано утром отправиться в следующую командировку, на этот раз в Пярну.

20

Крупный рыбоконсервный комбинат в эстонском городе Пярну был построен в послевоенные годы. А в середине шестидесятых годов директором на градообразующем комбинате стал однополчанин Бородина – Отто Райнис, сумевший добиться на предприятии невероятных успехов.

– Как я рад тебя видеть, Марк! Молодец, что приехал! Устал с дороги, или пойдем покажу тебе свое государство?

– Не устал, Отто, водитель устал, отпущу его в гостиницу и пойдем…

– Что ты, какая гостиница! Сейчас я все организую – я же тут как рыба в воде.

Светловолосый мужчина с длинным прямым носом и ясными голубыми глазами в элегантном костюме тут же по селектору связался с секретарем и определил белорусских гостей в местный санаторий «Эстония».

– Извини, хотел пристроить тебя в специальный санаторий, где обычно отдыхают советские космонавты, но сейчас самый разгар сезона, все занято. Знаешь, Пярну не так давно стал курортом общегосударственного значения! Но в «Эстонии» тоже неплохо, я думаю, тебе понравится. Пусть водитель едет, устраивается, а мы с тобой пройдемся.

Слегка убеленный сединой Райнис не без гордости провел небольшую экскурсию по рыбопромышленному предприятию, и Бородин по-хорошему позавидовал давнему другу, с которым в окопах пришлось пережить самые страшные дни в жизни.

– Чисто у тебя, красиво и слажено…

– А рыба ждать не любит! Да и у эстонцев порядок в крови, как у моей мамы: в доме должно пахнуть пирогами, а на столе всегда чистая скатерть. Ну что, выбрал, что брать будешь? Шпроты, салака, сайра, треска, да и икра есть! Все доставим в лучшем виде! Пойдем, я тебя самыми вкусными шпротами горячего копчения угощу! И великолепным пивом! Знаешь, у нас пиво очень хорошее.

– Слушай, друг, не нравится рыба? – с изумлением смотрел Отто на Марка, сидя в маленьком уютном кафе на берегу Балтийского моря.

– Ну что ты, очень вкусно…

– А что глаза такие грустные?

– А когда они были веселыми? Разве воевали мы с веселыми глазами? – по столу длинные музыкальные пальцы перебирали фортепианное соло.

– Ну что ты сравниваешь, 25 лет прошло, как прогнали фашистов, сейчас-то чего грустить? Живы остались!

– Это конечно, живы.