В уборной он повесил свою шубу на один из вбитых в стену крючков и тщательно вымыл руки. Его кисти одеревенели; попытка сжать пальцы в кулак вызывала острую боль. Он подумал, что в ранах могли остаться осколки стекла, и, плотно обмотав пальцы носовым платком, решил, что в крайнем случае это может послужить орудием защиты. Потом он причесался и подтянул галстук. Кровь на подбородке уже засохла и могла сойти за порез во время бритья. Костюм выглядел совсем измятым, словно он спал в нем накануне ночью, но с этим он ничего не мог поделать. Выходя из зала, он подмигнул девушке.

— Вы забыли свою норковую шубу, — сказала она.

— Я заберу ее завтра утром. Здесь с ней будет все в порядке, верно?

— О да, конечно. Я скажу мальчикам, чтобы они за ней приглядели. — Она улыбнулась. — Такси ждет вас снаружи.

Он подумал, что в других обстоятельствах мог бы пригласить ее на ужин.

Уайлд остановил такси в одном квартале от гостиницы и остаток пути прошел пешком. Холодный воздух легко проникал под пиджак, но через несколько секунд он был уже в теплом холле и шагал мимо портье, небрежно засунув руки в карманы, в направлении гостиничного лифта. Он доехал до верхнего этажа, потом спустился на второй. По дороге он вдыхал запах поджаренных свиных отбивных и слышал звуки пианино, доносившиеся из столовой. Затем он снова погнал лифт вверх, опять спустился вниз и, наконец, в последний раз нажал на верхнюю кнопку. Теперь он чувствовал себя теплым, как свежеподжаренный тост, с живыми и расслабленными мускулами. Он бесшумно прошел по пустому коридору. Остановившись перед номером 113, глянул на часы. Время было без двадцати десять. Он постучал в дверь и сжал правый кулак.

Дверь открыл Стефан. На его лице мелькнуло удивление, и он быстро сунул руку в карман. Уайлд ударил его в лицо. Стефан покачнулся и отступил из маленькой прихожей в комнату гостиничного номера. Уайлд последовал за ним, беззвучно ругаясь и раздосадованный тем, что так и не смог восстановить до конца координацию своих движений. Он ногой захлопнул за собой дверь. Стефан поднял автоматический кольт с навинченным на него глушителем. Уайлд ударил его снова, на этот раз в подбородок, вложив в удар всю тяжесть своего тела. Стефан не издал ни звука; изумленное выражение на его лице исчезло, и он рухнул на спину, растянувшись на полу. Уайлд наклонился и вытащил пистолет из бесчувственных пальцев. Переложив оружие в собственный карман, он взял Стефана за плечи и перетащил его обвисшее тело в кресло, стоявшее возле окна. Он использовал вместо веревок галстук и ремень Стефана, обмотал его руки и ноги, засунул в рот носовой платок и закрепил путы собственным галстуком.

В комнате стояла тишина. Уайлд открыл дверь спальни. Кристофер Морган-Браун лежал на спине в своей постели. Теперь на его ногах уже не было пледа, и молодой человек, занимавший всю длину кровати, выглядел молодым и крепко сложенным, несмотря на то, что на нем все еще была надета седая борода.

Он был мертв. Его убили выстрелом в голову.

Часть вторая

ЛОВУШКА

Глава 16

Время было без четверти десять. Уайлд наклонился над Кристофером Морганом-Брауном и полистал страницы журнала, который тот все еще сжимал в мертвой руке. Похоже, Стефан не стал тратить времени на лишние разговоры и просто пальнул ему прямо в лоб. Подушка и простыня были залиты кровью. Уайлд подумал, что решение Ингер сходить в кино было удачной идеей. Может быть, даже слишком удачной.

Он решил пока не приводить Стефана в чувство. Для беседы у них была еще целая ночь, и ему совсем не хотелось, чтобы Ингер, вернувшись, застала его в разгаре дела. Он закрыл дверь в спальню, выключил свет в гостиной и сел на диван.