— Нет, это была моя собственная идея.

— Трудно в это поверить. Похоже, кто-то в Уайтхолле затеял очень серьезную игру. И она гораздо серьезней, чем вам кажется, Джонас. Ни я, ни один из членов моей организации никогда не предпринимал никаких действий против НАТО.

Он замолчал, его пальцы на рычажке напряглись, но лицо осталось невозмутимым. Уайлд сам не понял, была у него какая-то реакция или нет.

— Ульф, предложи Джонасу сигару. Вы предпочитаете прокалывать или обрезать?

— Я грубый, невоспитанный моряк, Гуннар. Я просто откусываю.

— Тогда обрежьте одну сигару, Ульф, просто для того, чтобы он почувствовал разницу. Когда я говорю о своем безупречном послужном списке, Джонас, то имею в виду прошлое, а не настоящее. Я не стану скрывать, что сравнительно недавно мое отношение к делу изменилось. Но до сегодняшнего дня речь шла не более чем о намерениях. Я не сделал никаких шагов, чтобы перенести Скандинавский отдел по другую сторону «железного занавеса». Вплоть до этой ночи никто — ни Лоран, ни даже Ульф — не знал, что я принял решение. И все-таки именно в это время Лондон прислал ко мне ликвидатора. По-моему, это замечательное совпадение.

— Мой начальник вообще человек замечательный, — сказал Уайлд.

— Значит, вы продолжаете утверждать, что ничего не знаете о мотивах вашего задания? Или, например, откуда ваше руководство получило информацию? Понятно. Ну что ж, если вы не против, я расскажу вам о том, как все произошло на самом деле. Мы обсудим некоторые аспекты моей карьеры. Как вы знаете, я был агентом союзников во время войны с Гитлером. В 1945-м я вышел в отставку. Однако в 1948-м, во время Берлинского кризиса, со мной связались люди из Вашингтона. Они хотели, чтобы я наладил связи с Москвой. Им были нужны посреднические услуги, чтобы обмениваться пленными и полезной информацией, готовить почву для будущих переговоров, — все это очень существенные моменты в международных отношениях, даже если речь идет о двух враждебных лагерях. Впрочем, вы и сами об этом знаете. Вашингтон обратился ко мне, потому что во время войны я поддерживал весьма активные контакты как за «железным занавесом», так и на Западе. Я согласился, пообещав сделать все, что смогу. Тогда у меня был только один магазин, я мечтал о расширении и нуждался в дополнительном источнике доходов. Мне дали кодовое имя Координатор.

Я потратил некоторое время, восстанавливая свои контакты с Советами. Русские, будучи русскими, отнеслись ко мне с большим подозрением. Но потом, убедившись в моей доброй воле, они, опять же чисто по-русски, стали безоговорочно мне доверять.

Он улыбнулся Кайзериту:

— В этом и сила, и слабость вашей нации, Лоран. В конце концов я пришел к выводу, что смогу заработать еще больше денег, расширив сферу моей деятельности. Разумеется, Джонас, Лоран хорошо знает об этом периоде моей жизни. Это было трудное время для всех шведов, которых волновала политическая ситуация, сложившаяся в мире. Возможно, вы помните, что в первые годы после войны планировалось создание Скандинавского оборонительного блока, который должен был занять компромиссную позицию между двумя враждующими сторонами и благодаря этому обладал бы достаточной силой, чтобы иметь решающий голос в любом международном конфликте. К сожалению, после того, как мое правительство предпочло политику невмешательства, вся эта схема развалилась сама собой. Норвегия и Дания присоединились к Североатлантическому союзу, а Швеция вернулась к своей традиционной роли постороннего. Но я не мог с этим примириться. Сама по себе идеология меня не так уж интересует. Я изучал историю и знаю, что те два века процветания, которые были дарованы Европе в христианскую эру, приходятся на Рим эпохи Антонинов и на вашу Британскую империю в период между Ватерлоо и Монсом. Я знаю, что только в тех случаях, когда на Земле безраздельно царствует одна-единственная власть, человечество может наслаждаться миром и покоем, как бы ужасно это ни звучало для ваших демократов-диалектиков.