— Любопытная точка зрения, — отозвался вежливо Уайлд.

Он осторожно положил ладонь на руку Ингер. Вначале она дернулась, но потом расслабилась. Кожа у нее была липкой.

— Моя личная проблема заключалась в том, чтобы правильно решить, на какую лошадь ставить. Я выбрал Соединенные Штаты. Даже Лоран должен признать, что в то время у меня не было другой альтернативы. Не правда ли, Лоран?

Кайзерит стряхнул пепел и посмотрел на Уайлда.

— Лора хороший коммунист, — продолжал свой монолог Гуннар. — Но тогда было совсем другое время. В 1949 году, когда их страна была разорена войной, у власти стоял безумный диктатор, а Соединенные Штаты являлись единственной страной, владевшей ядерным оружием, другой альтернативы просто не было. По крайней мере, для людей вроде меня. Я снова связался с Вашингтоном. Я знал, что они с удовольствием ухватятся за меня после того, как я стал в Москве «персона грата». Вашингтон редко упускает такие возможности. Они были рады, что я сам проявил инициативу. Так появился Скандинавский отдел. Чтобы создать его, я обратился к моим старым боевым друзьям, большинство которых разделяли мои взгляды. Единственная проблема состояла в том, чтобы четко отделить мою ипостась Координатора от моего второго воплощения в роли руководителя Скандинавского отдела. Но мне уже и раньше приходилось вести двойную игру — сперва в тридцатые годы, когда я служил курьером для законного испанского правительства, и потом в сороковые, во время войны с гитлеровской Германией. Я почувствовал, что смогу это сделать, и оказался прав. Скандинавский отдел безупречно работает с 1955 года. Вы что-нибудь знаете о нас, Джонас?

— Только ваше название и вашу репутацию.

— Этого вполне достаточно. За всю историю шпионажа ни одна дочерняя организация не достигала такого успеха. Я берусь утверждать, что НАТО не могло бы нормально функционировать, да и вообще вряд ли что сумело бы сделать, если бы не помощь Скандинавского отдела. Мы давали западным странам всю информацию по Варшавскому договору, узнавали все их замыслы и планы. Путешествуя в качестве кутюрье или модели, я, Ульф и Хельда бывали во всех странах по ту сторону «занавеса». Однако сбор информации был только частью нашей деятельности. Не менее успешным оказалась организация «дороги к отступлению». Вы помните полковника Хотимирского?

— Конечно, помню.

— Лоран, наверно, никогда меня за это не простит. Решение Хотимирского сбежать к американцам сэкономило им, как минимум, пять лет работы при создании системы противоракетной обороны. Это мы его оттуда вытащили. Точнее говоря, его вытащила Ингер.

Он похлопал ее по колену, и она выдернула руку из-под ладони Уайлда, чтобы одернуть юбку. К его удивлению, потом она вернула руку на место и крепко сжала его пальцы.

Гуннар вздохнул:

— Но все это только детали единого целого, Джонас. Скандинавский отдел безотказно работал в течение двенадцати лет, и за все это время ни один человек за пределами этой комнаты, исключая моего американского связного, даже не догадывался о том, что возглавляет его Шведский Сокол. Так продолжалось до прошлого месяца, когда вновь назначенный директор КГБ по секции НАТО нанес мне неожиданный визит. Первое, что Лоран сделал после назначения, — это перевербовал моего агента в Таллине. Вы знаете, Джонас, что до этого момента Москва даже не была уверена в том, что Скандинавский отдел действует за пределами Стокгольма? Таков был уровень нашей конспирации. И надо же было случиться такому несчастью — мой таллинский агент раскололся. Я в нем ошибся, и это была моя первая неудача в подборе кадров. Увы, как оказалось, не последняя.