— Ты говоришь, культ начался с парочки Безликих — тогда почему они не знают о всех гробницах, а только о части?

— Потому что никто не знает обо всех. — усмехнулась Аяка. — Планы остались в башне, а на память никто просто не пытался запомнить — попробуй запомнить целую сотню крошечных меток на карте. Десяток, может, полтора, которые получилось выудить из головы — не больше.

— И никто не пытался добыть карты из башни?

— Пытались, конечно. Только ни у кого не вышло. Даже если кто-то и добирался до башни, и выбирался потом из Запретного района, чтобы рассказать обо всем, что с ним случилось — просто не мог проникнуть в башню. Входа не было. А паутинки отказывались липнуть к камням.

— Что за паутинка? — заинтересовался я словом, которое в последнее время ничего хорошего с собой не приносило.

Аяка покопалась в подсумках на поясе и достала маленький клубок тонкой нити, серебрящейся в лунном свете.

— Паутинка. Тонкая, прочная веревка, способная прилипать к любой поверхности и втаскивать хозяина наверх, если понадобится. Часть нашего снаряжения.

Тора беспокойно зашевелилась, и шепнула на ухо:

— Это магическая штука.

Я отрешенно кивнул — конечно же, магическая. Сама же говорила, что Безликие полагаются на энчины в своей работе, вот один из них.

— Ладно, с культистами более или менее разобрались. А скитарий? Почему он у них? Он же запрещен.

— Они поклоняются демону. Как думаешь, насколько глубоко они закапывают всякие запреты?

Ничего не понятно. Я пересказал фразу Торе, спросив, что Аяка имеет в виду.

— «Даже не закопаю» говорят про вещи, которые не важны человеку. — охотно пояснила Тора. — Про те, которые человек даже не будет пытаться сохранить, закопав их на манер клада, а оставит там, где они лежат.

Ага, понятно. «Плевать с высокой колокольни» короче.

— Значит, они собирались скормить нас… как ты там сказала? Кнаргам?

— Да.

— А почему?

— Они считают кнаргов… чем-то вроде внебрачных детей Десана, скажем так. Так же как и чумную паутину, которая их порождает.

— Кнаргов порождает чумная паутина? — уточнил я, хотя и сам давно уже догадывался об этом.

— Когда она набирает достаточно массы для размножения, она отделяет от себя часть. Самостоятельную, способную передвигаться, основанную на нервной системе живого существа, вместо тела у которого — сама паутина. Получившееся существо бродит по пустыне, пожирая все, до чего дотянется, до тех пор, пока не наберет достаточно массы для того, чтобы лишиться возможности двигаться. Тогда новая паутина оседает на новом месте и начинает расти там.

— Стало быть, кнарги это типа «семена» паутины. — пробормотал я, и взглянул на Тору. Не терпелось с ней поделиться этим открытием, но я решил собрать всю информацию воедино, а уже потом рассказывать волшебнице постфактум.

— А сама паутина это что?

— Паутина. — нервно хмыкнула Аяка. — Она существует столько же, сколько Обсидиановая пустыня, она была здесь всегда. И кнарги были всегда. Существует мнение, что когда-то паутину создали искусственно, как оружие, но никто не знает, так ли это. Возможно, это просто легенда.

Хорошенькое оружие у вас получилось. Неконтролируемое, беспощадное, не отличающее своих от чужих… Как говаривали у меня на родине «Эксперимент, очевидно, неудачный».

— Вы меня бесите. — вздохнула Тора и поерзала у меня на коленях, прижимаясь плотнее.

— Мы уже почти все. Скоро все расскажу. — улыбнулся я и снова перевел взгляд на Аяку. — Ладно, с культистами мы более или менее разобрались.