В другой половине зала — занимая от силы треть оставшегося пространства, — невысокая стойка, за которой стояла молодая черноглазая девушка с золотым кольцом в крыле носа. Одета она была в хитро повязанный кусок ярко-красной ткани, расшитой золотыми птицами, а черные, как деготь, волосы были собраны в толстую косу, перекинутую через плечо. За спиной у нее была дверь, ведущая куда-то во внутренние помещения — наверняка на кухню, занимающая все оставшееся не изученным пространство.

Тора уже разговаривала с девушкой и они, судя по улыбкам, явно находили общий язык. Когда я подошел, Тора уже расплачивалась дырявыми монетками, получая взамен ключ с деревянной биркой на кольце из толстой проволоки.

— Снова одна комната? — усмехнулся я. — И одна кровать?

Тора обернулась и застыла, глядя мне в глаза:

— Ванари, а я и не подумала. Как-то само собой… По привычке… Сейчас поменяю!

Она обернулась, набирая в грудь воздуха, но за стойкой уже никого не было — девушка ушла на кухню наверняка распоряжаться насчет нашей же еды.

— Ну ничего. — поспешил я успокоить Тору. — Так даже привычнее будет. И дешевле.

— Ну раз ты не против. — покосилась на меня Тора. — Пойдем за вещами, скоро будем ужинать…

— Или, вернее, очень рано завтракать. — вздохнул я, разворачиваясь к двери.

Оказывается, Тора и насчет лошадей договорилась тоже — здесь был даже специально обученный уходу за ними человек. Нам оставалось только забрать с них седельные сумки с вещами и сдать животных на руки смотрителю.

Что с ними будем делать дальше, пока еще не придумали.

Когда мы вернулись в трактир, улыбчивая девушка снова была за стойкой, а на одном из столов нас уже ждала еда — небольшой чугунный казан, накрытый тяжелой крышкой, керамический чайник с двумя перевернутыми высокими чашками на железном подносе, две глубоких пустых тарелки, еще две — с какой-то прозрачной жидкостью, и две каких-то то ли плюшки, то ли маленьких лаваша.

И никаких приборов.

Я вздохнул:

— Так… А руки-то хоть помыть где?

— Прямо тут. — ответила Тора, плюхая свою стройную задницу на одну из подушек и пододвигая к себе мисочку с жидкостью. — Вот.

— А мыло? — не сдавался я, садясь рядом.

— Считай, что оно уже там. — усмехнулась Тора. — Это специальная… Жидкость. Называется «даба». Смывает любую грязь и убивает любые болезни.

— Спирт, что ли? — хохотнул я, и понюхал жидкость, ожидая, что мне сейчас деранет носоглотку.

Но спиртом не пахло.

— Нет же, по сути это вода. — объяснила Тора. — Просто немного магическая.

— Энчин?

— Не совсем. — терпеливо объясняла Тора. — Энчины делают людьми, а эта вода течет сама собой.

Я вытаращил глаза:

— Откуда⁈

— Да много откуда. — Тора взяла чайничек и налила в одну из чашек темного, почти черного, исходящего паром, чая, подвинула ко мне. — В Шалихаде много таких родников. Есть мнение, что они все текут из одного места, но растекаются так далеко, что захватывают собой почти всю страну.

— Нормально! — удивился я, беря чашку в руки. — Просто течет из-под земли! Да это же золотая жила! В моем мире придумывают десятки всяких средств, одно другого дороже, чтобы инфекции разные убивать, а тут… из-под земли течет!

— Ну, не совсем из-под земли.