А грабитель не унимался, он давил в грудь Артемию стволом, сверкал глазами и шипел сквозь зубы.

— Есть еще небольшой кошелек, но он у камердинера во втором экипаже, — сказал я.

Разбойник повернул голову и крикнул что-то своему напарнику. А Феклистов вцепился злодею в руку. В то же мгновение я выхватил приготовленный заранее пистолет, привстал и с разворота выстрелил во второго грабителя.

Мой выстрел и выстрел злодея, с которым боролся Артемий, грянули одновременно. Его пуля улетела в лес. А я прострелил неприятелю руку. Воспользоваться оружием он не успел. Его пистолет выпал под ноги перепуганному мосье Каню. Возница, управлявший фиакром, прыгнул в кусты.

Феклистов обезоружил соперника и двинул ему локтем в переносицу. Тот отлетел от кареты. Мы соскочили на землю. Артемий сжимал в руках оба своих пистолета. Я подбежал к фиакру и ударом ноги свалил на землю разбойника, пытавшегося здоровой рукой нащупать пистолет на дне экипажа.

— Андрей, будь наготове! Наверняка поблизости их сообщники! — крикнул Феклистов.

— Помню, — буркнул я.

Признаться, в душе я был недоволен тем, что он берет на себя столько инициативы. В конце концов, миссия поручена мне, а его дело сопровождать меня и помогать, когда я о том попрошу.

Напрасно я поддался на его уговоры дать вооруженный отпор грабителям, ежели таковые появятся. Но теперь отступать было нельзя, да и фортуна благоволила нам.

Я схватил злодея за ворот, протащил его по земле и толкнул к первому грабителю. Феклистов с пистолетами наизготовку оглядывался по сторонам. Для морского офицера он держался неплохо в наземной схватке.

— Джентльмены! Джентльмены! Что же вы делаете?! — кричал кучер.

— Считай, война с Россией началась, — ответил я по-русски.

— Нам этого не простят! — верещал кучер.

Моих слов он, конечно же, не понял.

— Сударь мой-с! — подал голос французишка. — Что же вы такое-с творите-с?! Из-за вашего-с безрассудства-с меня чуть не убили-с!

— Так это же политика, Жан, — откликнулся я. — Русские бьют англичан, а по морде получают французы!

— Вечно вы издеваетесь надо мною-с, сударь! — всхлипнул мосье Каню.

— Господа, оставьте шутки на потом! — строгим голосом выкрикнул Артемий.

Я обыскал разбойников. Уловом стали еще два пистолета и нож с почерневшим лезвием. Я бросил трофеи на дно кареты и, протянув открытую ладонь, потребовал:

— Верните награбленное!

Четыре гинеи перекочевали обратно.

— Может, наложить на вас контрибуцию? — сказал я, глядя сверху вниз на разбойников.

Тот, что покушался на нас с Феклистовым, с ненавистью сверкал глазами. Второй грабитель зажимал здоровой рукой рану на правом предплечье. Его одежда пропиталась кровью.

— Попадетесь на обратном пути — так и сделаем! — пообещал я.

— По каретам! — скомандовал Феклистов.

— Жан! — крикнул я. — Тебе придется самому править лошадьми! Кучера твоего и след…

— Вот он! Вот! — закричал Жан.

Артемий развернулся с оружием наготове, но из кустов с поднятыми руками вышел возница фиакра. Феклистов опустил пистолеты, кучер обронил руки и, окинув нас неодобрительным взглядом, поднялся на козлы. Мы отправились дальше.

— Джентльмены, — обратился к нам кучер, — вы действовали безрассудно. Вы нарушаете традиции. Вы можете… да нет же! Вы наверняка поплатитесь…

— Похоже, их было только двое, — перебил его Артемий.