Тот из них, которого товарищ называл Прохором, приблизил свои глаза к глазам эльфа:

— Ты ведь уже все понял, родной? — его голос звучал странно, тягуче, будто обволакивал. Ольха глазам своим не верила. Он насылал на эльфа заклятие безо всякого нифрила, — Иди-ка, ты, отсюда по-добру да по-здорову.

Эльф послушно повернулся и пошел. «И это все?» — Ольха была так потрясена, что не сообразила даже, как те двое оказались возле нее, как чьи-то сильные пальцы бережно отобрали у нее нож и вернули его на прилавок. Она пришла в себя, только обнаружив, что вместо ножа держит в руках кулек со сладостями, а сама идет с этими двумя с базара в сторону выхода. Не встречая никакого сопротивления, они миновали стражу и направились к причалам.

Когда ее совсем попустило, то прямо стало распирать от вопросов. Она подумала, что если сейчас их не задаст, то, наверное, лопнет. Тот из крестьян, что с такой легкостью избавился от Илериона, видимо, чувствовал ее состояние, и дружелюбно кивнул, будто приглашая, «давай-мол, спрашивай».

— А вы с князем пришли? — спросила она самое важное.

— Так точно, с князем, — подтвердил он, — Тебе, я так понимаю, к нему надо?

— Ага.

— Мы тебя отведем. Как звать-то тебя, дочка?

— Ольха.

— Вона как. Ну, меня зовут Прохор. А его вот Ефим.

— Как же удачно вы там оказались, — ее еще основательно потряхивало, — Спасибо.

Дядьки переглянулись и рассмеялись.

— Да, мы минут двадцать смотрели, как ты по базару круги нарезаешь, — сказал Прохор весело, — Стало нам любопытно, перед кем это ты след заметаешь.

— Дядя Прохор, а вы на него заклятием каким-то воздействовали?

— Если быть точным, чару наложил, — пояснил Прохор.

— Вообще-то тот эльф довольно силен…

Прохор сам себя хвалить не стал. За него ответил Ефим:

— Прохор у нас медведя-шатуна может от деревни отвадить, что ему этот прощелыга?

— Так ведь вы же без всякого нифрила!

— Ну и что? Отчего-то многие думают, что сила в самом нифриле, а на самом деле, он — просто лукошко.

— Какое лукошко?

— В которое ягодки в лесу собирают. Вот чтобы из лукошка ягодку взять, надо чтобы сначала, что…?

— Что надо? — Ольха начинала чувствовать себя полной дурой.

— Надо чтобы сначала эту ягодку в лукошко кто-то положил. Подумай сама, пока человек свою силу в нифрил не вложит, он будет оставаться обычной каменюкой.

— Так что сила — не в нифриле, что ли?

— Ну, наконец-то, поняла. Все верно. Сила в человеке. Потому у нас так и говорят, копеечка в хозяйстве нужна, а в остальном нифрил, — он только морок плодит.

«Ой-ей-ей, — сказала она себе, — вот тебе девочка еще одна короткая, но емкая и совершенно поразительная лекция по теории нифрила»…

* * *

Как вышел с базара, Илерион не помнил совершенно. Перед ним стоял один из воротных стражников и пытался привлечь его внимание:

— Вы в порядке, господин?

— Что?

— Вам чем-то помочь?

Хотя в этот раз он сознания не терял, но приходил в себя не менее мучительно. Он с большим трудом сосредоточился на стражнике. Тот показался ему знакомым, но эльф никак не мог вспомнить, чем именно: щеткой усов, бегающими глазками или запахом, составленным из запахов пота и вареного лука.