На место скрывшихся зайцев на палубу вышел десяток воинов-ежей. Кени пересчитал их, и улыбка на его лице стала еще шире. Видимо, он полагал, что против тридцати его лихих молодых бойцов десятка защитников продержится недолго. А вот Лери понял все сразу. Еще до того, как услышал звон скрещенных мечей.

Впрочем, звона особо и не было, потому что не было как такового фехтования. Ежи убивали быстро и точно. Один выпад, — один удар, — один труп. В отличие от эльфов, они бились молча, не издавая ни звука, даже получая ранения. С лица Кени не успела сползти дурацкая улыбочка, как абордажная команда была перебита, и воины-ежи по тем же самым трапам перебегали теперь уже на их палубу.

Эльф Илерион пятился, сжимая чужой непривычный руке, и как он отчетливо понимал, бесполезный клинок. Он успел увидеть, как разбрызгивая кровь катится к его ногам отрубленная голова Кени. Он попытался атаковать, но воин-еж легко отразил удар, слитным движением его меч крутанулся в руке и рассек эльфу грудь. Илерион знал, — этот удар смертелен. Его сознание стремительно меркло, и последним, что он услышал был голос, который прошлой ночью так и не удалось услышать Ольхе:

— Как вы думаете, Егер, они тоже охотились за камнем?

— Нет, мастер Рибус. Полагаю, они обычные пираты.

Глава 34

Глава 34. Бой в горловине.

— Белый снег хрустит под ногами, как белые кости врагов моих… — не иначе Акиму опять прилетели воспоминания из прошлой жизни.

Макарка подобным похвастать не мог, но ему захотелось поддержать разговор:

— Твои слова, Акима, да богу в уши. Кабы мы по врагу топали как по снегу, уже всех бы в муку перетоптали.

Их путешествие вверх по реке оказалось спорым, но недолгим. Когда они погрузились в лодку и отплыли, то почти сразу почуяли за собой погоню. Вася разделил отделение на две пятерки. Одна пятерка в трудах, — четверо гребут, один на руле, вторая, соответственно, отдыхает. Двигались, спасибо запасливому Акиме, без остановок. Накупленные на ойсбургском базаре продукты позволяли не заботиться о пропитании, а пресной воды, когда они вошли в устье реки, и так была прорва.

Зато на реке сразу почувствовали, что движутся не куда-нибудь, а на север. Усилиями четырех гребцов лодка прямо на глазах входила в зиму. Уже под конец третьего дня пути, под ее носом затрещал пока еще тонкий ледок. Весла его ломали, не встречая сопротивления, но стало понятно, — лодку придется бросать. Нашли место на берегу, где преследователи ее хотя бы не сразу обнаружат. Вытащили посудину на берег, спрятав за кустарником, распределили между собой груз и потопали пешим ходом.

На воде им еще как-то удавалось держаться от погони на расстоянии, а на суше, хоть парни и отдыхали совсем мало, их стали догонять. Когда подмерзшую жухлую траву под ногами сменил снег, в который они стали проваливаться, парни подумали, что теперь их догонят совсем уж скоро. Но тут выручил Акима, из пихтового лапника соорудил снегоступы, до которых преследователи, похоже, не додумались. Ребята даже начали отрываться от погони и повеселели.

Кроме прочего, отпала необходимость выбора, выбрасывать камень с маяком или нет. На снегу своими снегоступами они теперь оставляли отчетливый совершенно особый след, так что никакой маяк преследователям больше был не нужен. К радости прижимистого Коротка, Вася сказал, что выбрасывать камень пока не будет. И вот теперь на второй неделе пути они достигли предгорья северной гряды и шли через заснеженное, протянувшееся на северо-восток, ущелье.

Его стенки сходились все ближе, снег становился все более глубоким и рыхлым, и им пришлось пойти след в след. Неразлучную парочку сдружившихся Коротка и Вершка разделили.