|
Небольшая со вкусом обставленная комната. Вдоль стен полки с книгами, в середине стол, за которым сидел человек. Она сразу обратила внимание, что его оборотень — лис, и довольно старый. Человек в упор смотрел на нее. Она отметила, что взгляд у него колючий, но не враждебный, скорее любопытный. На столе перед старым лисом лежала засвеченная крупная монета, разливавшая по столу изображение какого-то двора. Со своего места она видела этот двор вверх ногами, но узнав стоящего столбом стража, которого только что так ловко обошла и спину удаляющегося Хухли, сообразила, что монета показывает двор перед входом в здание. Видимо, та монета, в которой заключен образ стража, пробуждаясь, не только включает самого стража, но и передает изображение на другую монету, находящуюся у Лиса. О передаче изображения с монеты на монету она раньше только слышала, а вот видела впервые. «Что ж, умно, — подумала она, — сразу знаешь, кто к тебе направляется».
— Ну, — скрипучим голосом произнес человек за столом и погасил монету, — Чем обязан такой настырности со стороны юной барышни в стремлении попасть туда, куда ее никто не звал? «Ну, не звал, но зачем сразу хамить?», — внутренне возмутилась Ольха. Сама она не назвала бы свои действия «настырными», но по опыту ей было известно, что со стариками лучше не спорить. — Иного способа попасть сюда я не знала, — сказала она, и чтоб как-то расположить к себе старика, попыталась изобразить галантный поклон, приличествующий благородным девам. Получилось у нее плохо. — Другого способа для вас нет, — хмыкнул Лис, проявленная галантность его не тронула совершенно, — Это единственный вход в здание, можете мне поверить. Ольха не поверила. Такое здание обязательно должно иметь хотя бы один черный ход. Но начинать разговор с обличений не стоило. — Меня зовут Ольха… — сказала она и запнулась. Дальше обычно следовали слова: «служба порученцев князя Вереса», однако она уже приложила слишком много усилий, чтобы убедить всех в академии, что на Вереса она не служит. Сказать: «я нахожусь здесь по рекомендации князя Вереса» — тоже не годилось. Этот колючий старик явный гордец, он скорее всего упрется и заявит, что князь Верес ему не указ. Единственное, что ей пришло на ум, это совет Ясеня, который учил ее, что «говорить с наглецом языком оправданий бессмысленно. Переходи в наступление, и сама заставь его оправдываться». — …Я могла бы поискать и другой вход, и возможно бы даже его нашла, — сказала она, все-таки решившись намекнуть на свое неверие, и не без самодовольства добавила, — Но, мне этого не понадобилось. — И это единственная причина, по которой вы со мной разговариваете, — ничуть не смутившись намеком, что ему не верят, ответил старый лис, — Меня зовут Бартоло, к вашим услугам. «Ага. Моим трюком со стражем старикашка все-таки впечатлился!» — То есть вы хотите сказать, что, раскусив вашего стража, я прошла испытание? — Ничего подобного я не говорил, — Бартоло усмехнулся, — Не имею нужды вас испытывать, так как мне от вас ничего не нужно. «Черт тебя побери, нахальный старый лис, — подумала Ольха, вскипая, — ведь как обидно отшил, при том, что повода для обиды вроде бы и нет». Этот Бартоло ловко сбивал ее с толку, а вот у нее никак не получалось подобрать нужный подход к общению, и опять она не придумала ничего лучше, кроме как заявить со всей прямотой: — Я хочу получить возможность посещать любые ваши занятия, — уже произнеся эти слова, она осознала, что прозвучали они резковато, а если быть до конца с собою честной, то даже дерзко и высокопарно. |
