— Лесные эльфы, — заговорил парень-медведь, как только их оставили одних, — Любят кичиться своей воспитанностью и предупредительностью. Только это не помешало им грубо прервать наше общение. Меня зовут Михаил, но для всех — Миха. Извини, не могу протянуть руку для пожатия.

Он тут же повернулся к Ясеню спиной и пошевелил связанными руками, показывая, что рукопожатие и впрямь невозможно.

— Ясень.

— Ясень — это имя, или это значит, что тебе ясно? — уточнил Миха.

— Ясень — это имя, — пояснил Ясень.

— А-а, понятно, — сказал Миха, но посмотрел при этом на Ясеня так, будто в этом имени осталась для него какая-то загадка. Он подошел к запертой двери, нашел подходящую щель, припал к ней глазом и стал смотреть наружу.

— Так вот, кто навел на нас эльфов, — сказал он через некоторое время, затем отошел на шаг от двери и приглашающе мотнул Ясеню головой.

Ясень тоже подошел к двери и стал смотреть сквозь щель. Сперва он ничего такого не увидел, а многообразие доносившихся до него звуков не давали ни малейшей подсказки. Он уже хотел переспросить Миху, что тот имел ввиду, но тут охраняющий вход эльф немного сдвинулся, и он увидел садящихся на коней трех лисов. И, разумеется, тут же узнал их. Старый Блас, единственный оставленный Ясенем вживых после схватки в лесу, их ему описал и на подробности не поскупился. К этой лисьей тройке, подставившей своих же товарищей под клинок Ясеня, он проникся самыми недобрыми чувствами, а расставаясь с Ясенем, пожелал «поскорее прирезать этих предателей лисьего народа».

Один из лисов, пожилой, по всей видимости, Дроло, перед тем как подняться в седло, о чем-то коротко переговорил с эльфийским большаком, достал из-за пазухи кошель, запустил в него руку и что-то передал эльфу. По довольному виду получателя можно было догадаться, что отсыпал он ему не орешков.

Двое других лисов, молодых, судя по всему, были его сыновьями, Фидолом и Мегулом, на что указывала и схожесть черт. При этом в глаза бросалось явное различие в их характерах. Один неподвижностью холодного взгляда напоминал змею, другой, напротив, имел необычайно подвижное лицо, на котором выражение бесшабашной радости вдруг ни с того ни с сего мгновенно меняется на гневный оскал.

После того как лисы выехали за ворота, Ясень отнял взгляд от щели, и вместе с Михой они тихонько отошли к дальней от двери стене.

— Что думаешь? — спросил он своего нового знакомого.

— А чего тут думать, — ответил Миха с усмешкой, — Сначала нас допросят. Допросят, должен сказать, очень обстоятельно, — Миха поморщился, будто эльфий допрос ему уже приходилось испытывать на своей шкуре, — Потом одно из двух. Либо прирежут, либо попросят выкуп. Но, поскольку отправиться за выкупом никто из них не рискнет, в конечном итоге все равно прирежут.

Ясеня поразила такая осведомленность, но расспрашивать сейчас об этом Миху он посчитал не подходящим ко времени.

— М-да. Значит, пора это представление заканчивать, — подытожил он.

— Согласен, но лишь частично, — сказал Миха, и в ответ на удивленный взгляд Ясеня подмигнул бойким глазом с густоянтарным почти до черноты зрачком и пояснил, — Заканчивать, конечно, надо, но представление… представление еще даже не начиналось.

Молодой эльф, поставленный стеречь пойманных, томился от скуки и досады. «Ну почему опять поставили именно его? Теперь он должен торчать тут один под открытым небом, тогда как все другие занимаются чем хотят».