Изменить размер шрифта - +
Не знаю, что получится из моего рассказа и хватит

ли вообще у меня терпения довести его до конца.
     Оглядываясь на прожитую жизнь, я удивляюсь, как много я успел сделать и как много мне пришлось пережить. Наверно, и жизнь мне кажется такой

длинной оттого, что слишком рано я был предоставлен самому себе. В том возрасте, когда мальчики еще учатся в школе, я уже вынужден был работать,

торгуя всякой мелочью в старой колонии <имеется в виду Капская колония>. Чем только я не занимался с тех пор! Мне пришлось и торговать, и

охотиться, и работать в копях, и даже воевать. И только восемь месяцев назад я стал богатым человеком. Теперь я обладаю огромным состоянием - я

еще сам не знаю, насколько оно велико, - но не думаю, что ради этого я согласился бы вновь пережить последние пятнадцать или шестнадцать

месяцев, даже если бы заранее знал, что все кончится благополучно и я так разбогатею. Я скромный человек, не люблю крови и насилия, и,

откровенно говоря, мне изрядно надоели приключения. Не знаю, зачем я собираюсь писать эту книгу: это ведь совсем не по моей части. Да и

образованным человеком я себя не считаю, хоть и очень люблю читать Ветхий завет <Ветхий завет -большая часть библии, "священной книги" христиан

и иудеев> и легенды Инголдзби <сборник баллад, написанных английским писателем Баргэмом (1788-1845) под псевдонимом Томаса Инголдзби>.
     Все же попробую изложить причины, побудившие меня написать эту книгу. Во-первых, меня просили об этом сэр Генри Куртис и капитан Гуд. Во-

вторых, я сейчас нахожусь у себя в Дурбане, и делать мне все равно нечего, так как боль в левой ноге снова приковала меня к постели. Я страдаю

от этих болей с тех самых пор, как в меня вцепился этот проклятый лев; сейчас боли усилились, и я хромаю больше, чем обычно. Вероятно, в львиных

зубах есть какой-то яд, иначе почему же совсем зажившие раны снова открываются, причем - заметьте! - ежегодно и в то же самое время.
     На своем веку я застрелил шестьдесят пять львов, оставшись живым и невредимым, и не обидно ли, что какой-то шестьдесят шестой изжевал мою

ногу, как кусок табака! Это нарушает естественный ход вещей, а я, помимо всех прочих соображений, люблю порядок, и мне это очень не нравится.
     Кроме того, я хочу, чтобы мой сын Гарри, который сейчас работает в лондонской больнице, готовясь стать врачом, читая этот рассказ, отвлекся

хотя бы на некоторое время от своих сумасбродств.
     Работа в больнице, вероятно, иногда надоедает и начинает казаться довольно скучной - ведь можно пресытиться даже вскрытием трупов. Во

всяком случае, рассказ мой Гарри скучным не покажется и хоть на денек, другой внесет немного разнообразия в его жизнь, тем более что я собираюсь

рассказать самую удивительную историю, которая когда-либо случалась с человеком. Это может показаться странным, так как в ней нет ни одной

женщины, за исключением Фулаты. Впрочем, нет! Есть еще Гагула, хотя я не знаю, была она женщина или дьявол. Но нужно сказать, что ей было по

крайней мере сто лет, и поэтому как женщина особого интереса она не представляла, так что в счет идти не может. Во всяком случае, могу с

уверенностью сказать, что во всей этой истории нет ни одной юбки.
     Но не пора ли мне впрягаться в ярмо? Почва тут трудная, и мне кажется, будто я увяз в трясине по самую ось. Однако волы справятся с этим

без особого труда. Сильная упряжка всегда в конце концов вытянет, со слабыми же волами, конечно, ничего не поделаешь! Итак, я начинаю!
     "Я, Аллан Квотермейн из Дурбана, в Натале <Наталь - провинция в Южно-Африканском Союзе>, джентльмен, приношу присягу и заявляю.
Быстрый переход
Мы в Instagram