Офицер раздвинул плотно сжатые губы, показывая мощные желтые пластины с заостренными верхними гранями, которые служили ему зубами:

— Честно говоря, я не заплачу, если они сгинут все до одного. Эти твари паразитируют на теле каждого Департамента. В прошлой декаде на одном из дневных рынков возникли беспорядки из-за такого мошенника. Он жульничал с наперстками, есть такая азартная игра. Какой-то идиот выстрелил из энергопистолета, несколько клерков ослепли.

Йама знал о происшествии не понаслышке и понимал, в чем там суть, однако не стал поправлять офицера, а вместо этого сказал:

— Тогда всем, вероятно, будет лучше, если они уйдут со мной…

Офицер кивнул:

— Как только они покинут Дворец, голова будет болеть уже у магистраторов, а не у нас. А тебя я должен доставить в безопасное место. Таков приказ. Департамент Туземных Проблем слишком уж настаивал на твоей выдаче, а мы не собираемся ему подчиняться и никому другому тоже.

— В доках нас ждет корабль, — сказал Йама. — Если бы ты нас туда сопроводил, твои проблемы на этом бы кончились и, соответственно, мои обязательства перед тобой.

Воины Департамента Внутренней Гармонии разделились, расположившись эскортом впереди и позади повозки. Офицер объяснил Йаме, что страусы не так быстроходны, как лошади, и внушают меньше страха, но зато они меньше поддаются панике и в толпе ими легче маневрировать. Процессия нырнула под арку больших ворот (все светлячки, и у Лупа, и у младенца на его коленях, разом поднялись в воздух и исчезли, чему Йама был очень рад) и потянулась по обычным улицам Иза.

Йама оглянулся на Дворец, громадой вырисовывающийся на фоне синего неба выше скученной толчеи крыш, и ему почудилось, что у самого пика сверкнула вспышка выстрела — там продолжалась война между департаментами. А может, это солнце блеснуло на какой-нибудь металлической поверхности на верхних склонах дворцового монолита, например на металле, которым выложен Дом Двенадцати Передних Покоев в Департаменте Прорицаний.

Процессию все еще сопровождала ликующая толпа, но теперь на улицах было много людей, которые просто мельком бросали на нее взгляд и торопливо шли дальше по своим делам. Йама вспомнил процессию, которую он видел из окна трактира, проснувшись после путешествия в Область Разума, в пространство, где встречаются пилоты космических кораблей, и засмеялся. Теперь он и сам был центром такого же представления — средоточие всех взглядов и одновременно самое обыденное явление.

Тамора пилила Пандараса за то, что он напился, бурчала Йаме, что ему лучше следить за крышами, а не махать ручкой этому сброду, будто он Король Дураков.

— Надо было установить балдахин, — ворчала она. — От нападения он не спасет, но все-таки помешает прицелиться.

— Мы в безопасности, — говорил в ответ Йама. — Нас защищает Департамент Внутренней Гармонии. Никто не посмеет теперь захватить меня силой.

— Префект Корин может попытаться затеять ссору, чтобы получить твою голову, да и мою тоже. Он не простил нам бегства. Я знаю такую публику. Да и эти магистраторы, на мой взгляд, слишком уж пристально за нами следят.

Магистраторы в красных одеяниях плыли на летающих дисках над головами толпы, которая запрудила улицы; вокруг них мерцающим облаком парили машины. Когда повозка оказалась под ними, Йама махнул рукой в их сторону и с трудом подавил желание скрутить их орбиты в забавный рисунок.

По мере приближения к докам толпа все росла, разбухая от вливающихся в нее беженцев, которые явились молить о помощи человека, преобразившего одну из туземных рас. Женщины поднимали детей, чтобы они посмотрели на Йаму и, может быть, даже получили благословение, ведь многие были больны или увечные.