— Они все еще дерутся.

— Я имел в виду беспорядки на улицах, — пояснил офицер. — Однако мы слишком высоко, отсюда не видно.

Шлюпка, будто услышав, нырнула вниз. Город резко приблизился. С обеих сторон потянулись сгрудившиеся крыши жалких хибар беженцев. Их наскоро соорудили на обширных отмелях, оставленных медленно отступающей Великой Рекой. Сама река — широкая, сверкающая равнина — лежала впереди. Шлюпка свернула к одному из плавучих доков.

На понтонных причалах дока толпились зрители, а вокруг роилась целая флотилия мелких лодок. Пока шлюпка медленно опускалась, остановившись прямо над краем самого длинного причала, Йама увидел знакомое лицо и тотчас соскочил вниз.

Тамора протиснулась вперед, закрывая Йаму и стараясь сдержать людей, которые, окружив их плотной толпой, пели, кричали, молились. Некоторые хватали Йаму за домотканую тунику, и он понял, что, выскочив, совершил ошибку, он бы вернулся, но в тесноте не мог даже двинуться. Тамора подняла саблю над головой, чтобы в толчее кто-нибудь на нее не наткнулся. С минуту положение казалось безвыходным, потом солдаты расчистили путь.

Лупу помогли спуститься его девушки, он сполз по крылу, словно по мосту. Слепой старик будто не замечал сгрудившихся людей, одной рукой он укачивал ребенка, а другую протянул к Йаме и коснулся его лица длинными скрученными ногтями.

— Господин! Тебе не следовало уходить от нас в первый раз. Прости меня, но из-за этого возникло много проблем. Ну, ничего. Все хорошо, что хорошо кончается.

Йама улыбнулся, но вспомнил, что старик не может его видеть.

— Ты был мне очень щедрым другом, Луп.

— Мы — твои слуги, господин. Мы больше не служим удовольствиям тех, кто живет во Дворце. Но за тебя мы все готовы отдать наши жизни.

— В этом не будет нужды.

— Я рад это слышать, но мы живем в странные времена, господин. Близится конец света. Иначе зачем бы ты преобразил нашу расу?

Луп обнял Йаму дрожащими руками, а тот расцеловал старика в обе щеки. Малыш улыбался, глядя на них снизу вверх, шум толпы его вовсе не беспокоил. Кто-то пытался пробиться сквозь строй солдат, которые охраняли Йаму и Лупа. Тамора тотчас направила туда кончик сабли, но это был Элифас. Он широко улыбался, что-то дико выкрикивая, его серебристые глаза ярко сияли в солнечном свете.

— Я нашел их, я нашел их, брат! В низовьях!

15. СОБОЛЬ

Корабль, который они зафрахтовали до войны, перевозил груз и нескольких пассажиров с одного берега Великой Реки на другой. Имея одну мачту и треугольный парус, он в спокойную погоду мог дополнить свою оснастку квадратными стакселями, установленными на рангоутах по обе стороны мачты. Осадка у него была неглубокой, и он при попутном течении и ветре развивал вдвое большую скорость, чем огромные галиоты, которые группами по два-три корабля были рассыпаны по необъятной глади Великой Реки. Все они направлялись в низовья, на войну. Разумеется, маленький кораблик не мог обогнать машины, которые бросились им вслед, но Йама, поборов усталость, уговорил их рассеяться еще до того, как подняли якорь.

Пандарас заявил, что эта посудина использовалась для контрабанды не реже, чем для разрешенной торговли, но говоря это, старался, чтобы капитан корабля, Икшель Лорквиталь, таких речей не слышала.