– Ты не догонишь ее, Чейн, – сказал Кип. – Тебе никак не…

– А что нам остается? – Индеец сердито сверкнул на него глазами. – Позволить этой проклятой посудине ускользнуть или пуще того – вернуться сюда и все повторить? Теперь они знают, что мы слабы, знают, где найти топливо для своих дизелей. Они доберутся до морских трасс, и тогда… нет. Я не приму такой грех на душу. В этот раз они не тронули Карибвиль, но я помню, как давным-давно над моей деревней свистели снаряды и горящие индейцы ползали в золе. Нет! Я не дам им уйти! Не дам! Никогда! – Он взглянул на Мура. – Я ждал долго. Хватит! Если ты сейчас же не пойдешь со мной, я оставлю тебя на берегу. – Он развернулся и зашагал к бухте.

Мгновение Мур медлил, глядя Кипу в лицо.

– Я должен ему помочь, – сказал он. – По-другому нельзя.

– Идете только вы двое?

– И Яна Торнтон.

Кип уставился на него, качнул головой и снова посмотрел на островитян. Страх и дурнота вернулись к ним и погасили безудержную жажду насилия. Рейнард, пошатываясь, повернул обратно в толпу, что– то испуганно бормоча.

– Я… больше не способен думать, – напряженно проговорил он. – Я не знаю, что делать. – Он на мгновение остановился, ссутулился, провел рукой по лицу и уставился в землю, словно мог найти ответ в золе.

Глаза Кипа блеснули. Он заозирался и наконец заметил знакомое лицо.

– Дж. Р., до нашего возвращения ты остаешься за главного. Вот ключи от моей конторы. Если понадобится, там есть оружие. Убери из гавани как можно больше народу, отправь их в больницу. Дэвид, можно нам занять твою гостиницу под убежище?

Мур кивнул.

– Значит, решено. – Кип снова повернулся к Дж. Р. – Переправь туда как можно больше людей. Судя по небу, буря уже недалеко. Уведи их от ветра, вот и все. – Кип повернулся к жене и сжал ее руку. – Иди. Все будет хорошо. Поторопись.

Она медлила, судорожно прижимаясь к нему; Кип окликнул по имени какую-то женщину, и та подошла, чтобы увести Майру от мужа. – Помни, – сказал Кип Дж. Р., прежде чем отдать ему ружье, – сделай все, чтобы у этих людей был хоть какой-то кров.

Кип с Муром молча шли по Фронт-стрит; они слышали грохот дизелей и голос Чейна – тот кричал каким-то мальчишкам, чтобы они бросили ему швартовы.

– Последние два часа я занимался тем, что пытался вызвать кого– нибудь по рации, – объяснил Кип. – Но ловил только обрывки корабельной связи. Где-то жуткая гроза!

– Тебе не обязательно идти с нами. Ты отвечаешь за Кокину, этим все сказано.

Кип покачал головой.

– Я знаю, что эта лодка все еще там, Дэвид. И не смогу жить в мире с собой, если не попытаюсь – хотя бы не попытаюсь – остановить ее, пока она не натворила бед где-нибудь еще. Будут новые смерти, снова погибнут ни в чем не повинные люди. Умыть сейчас руки значило бы отречься от всего, во что я верил.

Они подошли к траулеру. Чейн с Яной уже выбирали швартовы. Индеец несколько секунд внимательно смотрел на Кипа, но ничего не сказал.

Мур перебрался на борт и взялся помогать Чейну и Яне; тогда Чейн скрылся в рубке, и траулер, грохоча дизелями, двинулся в сторону кисс-боттомского пролива.

Океан вокруг траулера превратился в подвижную черно-белую равнину. Волны поднимали судно и сбрасывали в водяные ямы, тускло мерцавшие, как тысячи глаз. Белые гребни разбивались о нос траулера, и пена текла по палубе и исчезала в шпигатах.