– Да не было никакого покушения, я же тебе сказала. У Фрезе была в руках другая веревка. Я не понимаю, чего он хотел этим добиться.

– Я должен поговорить с Ольмертом.

Не обращая внимания на Марен, Конрад стремительно вышел из каюты.

Марен медленно поднялась с кресла и внимательно осмотрелась. Затем она взяла небольшой предмет из вазы на ночном столике и положила его себе в карман. С довольным лицом она вышла из каюты.

Виктория куталась в мягкий пушистый халат и пила крепкий чай, который только что подала ей Эльза.

– Вам несказанно повезло, – сказала костюмерша с таким лицом, что Виктория насторожилась.

– Это действительно было настолько опасно? – задумчиво спросила она. – Я могла держаться и точно знала, что мне кто-нибудь поможет. Ведь там было много людей.

– Да они все трусы. Вот если бы у меня была нога, – она постукала по протезу, – я бы вам помогла. А теперь Бергман может строить из себя героя.

– Я рада, что он снова рядом со мной, – улыбнулась она мечтательно. – Думаешь, Ольмерт решит продолжать сегодня съемки?

– Исключено. Все ваши платья в ужасном состоянии. Их можно привести в порядок лишь к завтрашнему дню. С гардеробом Хувера то же самое.

– Мне показалось странным, что трос порвался, – размышляла Виктория вслух. – Я так испугалась.

– Трос не порвался.

Виктория вопросительно посмотрела на Эльзу.

– Нет? Я точно знаю, что трос вдруг ослаб…

– Таки и есть, и поэтому вы оказались в смертельной опасности, которой вам, к счастью, удалось избежать. Вероятно, убийца предполагал, что вы в панике не сможете сориентироваться, или что волна будет достаточно сильной, чтобы вас смыло за борт.

– Убийца? – Виктория растерянно посмотрела на Эльзу.

Костюмерша испуганно прикрыла рукой рот:

– Простите, я не должна была этого говорить.

– На что ты намекаешь? – вспылила актриса. – Скажи уже, наконец, что произошло.

– Кто-то перерезал трос.

На какое-то время в каюте воцарилась тишина.

– Кроме Арнольда Хувера со мной рядом никого не было, – произнесла она. На ее лбу проступила испарина.

– Нет, нет, это никак с ним не связано. Это кто-то сделал заранее. Я видела эту веревку, когда она скользила у матроса в руках, – гладкий разрез с парой торчащих ниток. Веревка так не рвется. Перед съемками ее кто-то так ловко надрезал, что она выглядела целой. При первом же резком рывке она лопнула.

– Но кто мог это сделать?

– Кто-то, кто вас ненавидит.

– А у меня есть враги? – удивилась Виктория.

– Ну, два врага сразу приходят на ум. Во-первых, Габриэла.

– Габриэла Донат? Я едва ее знаю. Но у нас с ней нормальные отношения. Я всегда считала ее дружелюбной женщиной.

– Она в отчаянии. Ее лучшие дни давно позади. И если бы вас не стало, то режиссеру пришлось бы волей-неволей отдать ей вашу роль.

– Но за это ведь не убивают! – возразила побледневшая Виктория. – Кроме того, это как-то совсем не похоже на Габриэлу Донат. Ну, какая из нее убийца?

– Мне тоже так кажется.

– А кто тогда второй подозреваемый? Если ты скажешь, что и Марен претендует на мою роль, то ты окончательно спятила.

– Я не говорю о Марен… Кстати, вы составляли завещание? – к изумлению Виктории вдруг спросила Эльза.

– Нет. А зачем?

– А потому что официально вы с Конрадом еще состоите в браке. Если с вами что-то случится до развода, то он унаследует все ваше имущество.

В голове у актрисы снова все перемешалось. Конечно, Конрад прав, ей надо прекращать пить успокоительное и снотворное.