– А каким образом ты оказался здесь вместе с Марен? – спросила она после затянувшегося молчания.

– Марен окончила театральную школу. Но, конечно, никто сразу не предложил ей работу. Эльза попросила меня помочь. Я охотно помог и даже удивился, что Ольмерт так быстро устроил ее. Но, по сути, Марен еще ребенок. Можно сказать, я взял ее под свое покровительство.

– Но ведь и Эльза здесь, – заметила Виктория недоверчиво. – Почему она попросила именно тебя сделать что-то для Марен, а не меня?

– Потому что ты не хотела больше видеть Марен. Ты оплатила ей школу, но решила вычеркнуть ее из своей жизни.

– Потому что это связано с Дирком, – тихо произнесла актриса.

– Вот именно. И поэтому я совсем не обрадовался, когда Ольмерт решил дать ей роль именно в «Корабле-призраке». Однако я не мог ничего с этим поделать.

– Я рада, что Марен здесь.

– Ну, тогда все хорошо.

– Ничего не хорошо! – напустилась на него Виктория с нескрываемым раздражением. – Все так запутанно. Если мне придется и дальше находиться с тобой на «Альве», то я тронусь умом.

– Мне сойти на берег?

– Я не знаю, – Виктория начала плакать. – Я запуталась и уже не знаю, что обо всем этом думать.

– Ты переутомилась. Эльза мне рассказала, что ты практически без остановки снимаешься. Тебе совсем не нужно гнаться за всеми этими деньгами и славой. Доделай здесь все дела до конца и потом сделай перерыв.

– В Каринтии? – спросила она со слабой улыбкой.

Следующие три дня все шло хорошо. Море успокоилось и сияло на солнце.

Недоволен был только Ольмерт. Сияющее солнце никак не вписывалось в концепцию «Корабля-призрака». Ему требовалась мрачная атмосфера, затянутое свинцовыми облаками небо и высокие волны. Но не слишком высокие, чтобы не усложнять съемочный процесс.

Как-то вечером Норберт Фрезе разговаривал об этом с Викторией. Они сидели на верхней палубе. Декорации к фильму частично загораживали им обзор и причудливо выглядели при свете заходящего солнца.

– Перфекционизм Ольмерта просто немыслим, – сказал молодой человек. – На корабле для съемок хватило бы трех-четырех дней. Для всех было бы гораздо легче снимать все остальное в павильоне. Да и мотать такое количество народа по морю стоит безумных денег. А сейчас статисты валяются где-нибудь на солнышке и наслаждаются оплачиваемым отпуском.

– Ольмерт же не решает все в одиночку. Ведь он не продюсер. В конце концов, это не его личные деньги.

– Он так же задействован в производстве, как и твой муж.

Виктория встрепенулась:

– Конрад тоже инвестировал деньги в этот фильм? Я правильно тебя поняла?

– Да. Он разве тебе не говорил? Разумеется, я подробностей не знаю. У меня возникло ощущение, что ты тоже в этом участвуешь.

– Я просто получаю свой гонорар и никогда не планировала вписываться в такое рискованное предприятие, как финансирование фильма. А как это Конраду пришло в голову? Откуда у него столько денег? Тут парой тысяч ведь не обойдешься…

– Спроси что полегче, Виктория.

– Может, он пошел на это ради Марен, – продолжала размышлять женщина.

– Ты полагаешь, что при распределении ролей деньги играют для Ольмерта какую-то роль? Явно нет. К тому же у него иммунитет к навязчивой сексуальности Марен.

– Она же еще ребенок! – удивленно воскликнула Виктория.

Фрезе звонко рассмеялся:

– О, если она и ребенок, то уже явно созревший. Она бросается на шею каждому мужчине, который может ей что-нибудь предложить. Внешне Марен сама невинность. Но могу дать голову на отсечение, что здесь она каждую ночь спит в другой постели.