— Чем не сюжет для баллады? — пробормотал он. Медлир сидел прямой, точно стрела. Его длинные волосы успели высохнуть и теперь свешивались на лицо.

— Это вовсе не сюжет для баллады. Я встречал твоего учителя.

У Дакара внутри все похолодело, а сальные волосы стали дыбом.

— Асандира? Где?

Он заерзал на скамье. Белки его глаз стали серыми, словно мясо устрицы. Затем его посетила успокоительная мысль.

— Ничего удивительного. Ты же странствуешь с Халироном повсюду, а он — давний приятель магов Содружества.

— Неужели тебя это тревожит? — спросил Медлир и махнул рукой, подзывая из сумрака зала светловолосую девчонку.

— Нет, ни капли,- торопливо ответил Дакар. Плата за эль не сделала служанку сговорчивее. Сердито шурша юбками, она подошла к столику и столь же сердито плеснула эля в опустевшую кружку Безумного Пророка. Тот подмигнул недоступной блондинке, качнул кружкой в сторону Медлира и провозгласил:

— За твое здоровье.

В это время хлопнула входная дверь, пропуская внутрь целую ораву местных жителей, чьи сапоги от частых визитов в коровники приобрели бурый оттенок, а мокрые плащи выразительно пахли овчиной. Вместе с мужчинами пришли и их жены. Не желая попусту тратить время, они принесли корзины с крашеной шерстью и гребни для ее чесания, веретена, прялки и даже нехитрые ткацкие станки. Кое-кто захватил прохудившиеся носки из грубой шерсти, требовавшие штопки. Холостая молодежь принарядилась, предвкушая танцы. В небольшом зале таверны сразу стало тесно и шумно. Не обращая внимания на затхлый воздух, люди оживленно болтали и смеялись.

Видя, как быстро заполняются столы, Медлир нехотя встал.

— Мне надо идти к учителю. Думаю, у нас еще будет время поговорить.

Дакар никогда не прекословил тем, кто щедро поил его элем. Кисловато улыбнувшись (голова продолжала болеть), он пробормотал:

— За время, которое будет, — после чего подкрепил свой тост солидным глотком.

Серый день незаметно перешел в вечер. Дакар успел наполовину одуреть от выпитого эля. Задубевшие чулки противно терли пальцы ног, но отыскать в такой толчее сапоги было занятием безнадежным. К тому же подняться из-за стола означало сейчас лишиться места. Дакар был плотно зажат между щуплым и смуглым деревенским ювелиром, отчаянно косившим обоими глазами, и краснощекой женой рудокопа. Веселье, царившее вокруг, пьянило не хуже эля. Безумный Пророк не отличался тонким музыкальным слухом, однако с воодушевлением подхватил припев своей любимой непристойной песенки. Разгоряченная элем и неожиданным празднеством, жена рудокопа вдруг обняла Дакара за плечи и крепко поцеловала. Блаженно улыбаясь, Дакар решил ответить на поцелуй и устроил себе двойное удовольствие, попеременно прикладываясь к сочным женским губам и кружке. Порции эля хорошенько промыли ее, и содержимое уже не отдавало мылом.

В зальчике таверны собралась едва ли не вся деревня. Столы были переполнены сверх всяких разумных пределов. Скамьи жалобно поскрипывали, с трудом выдерживая непомерный груз тел. Половицы блестели от пролитого эля.

Воздух, где кислые запахи мокрой овчины перемешались с ядреными струями человеческого пота, стал настолько плотным, что его вполне можно было резать ломтями. Люди сидели, стояли, а кто-то уже храпел, уронив голову на стол. Многие из-за жары разделись до рубах и нижних кофт, оставив намерение щегольнуть нарядами. Пока что собравшихся развлекал ученик Халирона. Медлир играл умело и с большим задором. Число танцующих не уменьшалось, равно как и число топавших ногами в такт музыке.

«Что тут удивительного?» — подумал Дакар, рассуждая сам с собой. Насколько он знал, Халирон всю жизнь искал себе достойную смену, прослушивая десятки желающих стать его учениками.