Теперь мальчики часто ходили друг к другу. Вместе готовили уроки, играли в футбол, бродили по городу и у берега моря. Вместе часто навещали Ату.

 

В декабре Ату положили в больницу.

 

 

 

ОСТРОВ МОРЛОУ

 

Все выше созвездие Южного Креста. Уже иное небо.

 

Еще на достигли Сороковых ревущих, как начались штормы. Волны не походили на волны — это были огромные водяные горы и глубокие пропасти между ними. «Дельфин» швыряло с горы на гору, затягивало в пропасти (крен на сорок пять градусов); казалось, что еще миг — и судно перевернется вверх килем, мачты почти касались воды. Но каждый раз «Дельфин» находил в себе силы подняться. Славно мы его построили! Никогда я столько не думал о своем заводе и так не любил его, как в эти дни, когда построенное нами судно так мужественно и величаво боролось с океаном.

 

И все же были мгновения, когда я, признаться, ждал кораблекрушения. Бывалые моряки и то смутились. Штурман Фома Иванович сказал, заглянув на минутку в кают-компанию: «Такой шторм, что хоть и самому Каспию впору». До этого он был совершенно убежден, что никакому океану не тягаться с Каспием, когда тот не в духе.

 

Мощные удары все чаще сотрясали «Дельфин». Тяжелые водяные горы заливали штурманскую рубку, расшатывали и ломали борта. Вахтенного у штурвала беспрерывно обливало водой. Ученые бездействовали. Ни о каких «станциях» не могло быть и речи. Даже писать не было никакой возможности. Наглухо задраили иллюминаторы. У многих началась морская болезнь. Я, по счастью, не подвержен. Мальшет тоже. (Вот Ермак бы теперь страдал, будь он здесь!) Филипп Михайлович надел дождевик, рыбацкую клеенчатую шляпу и весь день сидит на верхней палубе и смотрит в океан, нисколько не боясь, что его снесет. Дедушка тоже молодец, даром что стар, лазает по всему кораблю, ищет беспорядок и мешает спать то одним, то другим.

 

…Ночью разбило шлюпку и продуктовые ящики на ботдеке. К утру — сам «Дельфин» получил кое-какие пробоины. Капитан решил спрятаться от шторма за каменистым островком Морлоу, лежавшим почти по курсу, а если там найдется что-то вроде гавани, то и починиться. Действительно, как только мы зашли за его прикрытие, сразу же прекратилась качка, стих ветер, хотя по обе стороны острова по-прежнему ревел ураган и океан катил свои гороподобные волны.

 

Пока «Дельфин» зализывал свои раны, кое-кто из ученых, кого не совсем обессилила качка, решил осмотреть остров. Для нас спустили на воду моторный катер, и восемь человек отправились обследовать остров.

 

Суровым и мрачным показался мне этот остров, потерявшийся в океане. Мрачностью веяло от его высоких и обрывистых берегов, лишь кое-где прорывавшихся небольшими распадками, по которым сбегали с уступа на уступ в пене и брызгах холодные ручьи. Остров Морлоу вулканического происхождения. В центре его вздымался исчерна-красный конус из остывшей лавы и пепла. Потухший кратер наполнен водой; глубину его никто из жителей, как потом оказалось, не знал. Застывшие потоки сорной лавы спускались к самому океану. Вулкан был давно мертв, но вокруг жадно пробивалась жизнь: кустарники и травы, папоротник, низкорослые, уродливо изогнутые деревья, согнутые от постоянных ветров. И бесконечные крики птиц, заглушающие даже рев океана. Мы проехали мимо пестрого птичьего базара — оттуда несло смрадом. Над самым кратером парили огромные злые альбатросы. Из-за бурунов — признак опасных подводных камней — мы сначала никак не могли пристать. Но внезапно за крутым поворотом открылась нам глубокая бухта с пологим песчаным берегом.