– Та самая девушка, – сказал Прайди.

– Что вы имеете в виду?

– Она была с ним, когда мы встретились на улице.

– Много месяцев назад? Вы не упоминали.

– Не пришло в голову. Откуда мне было знать, что вас это интересует? Возможно, они просто друзья.

– Леди и джентльмены! – хриплым жизнерадостным голосом возвестил ведущий. – Леди и джентльмены! Мне выпала честь объявить вам, что по специальной заявке…

Девушка чокнулась со Стивеном и выпила вино. Во внезапно наступившей тишине послышался ее легкий, хрипловатый, слегка загадочный смех. Она повернулась, чтобы что-то сказать официанту, и Корделия смогла рассмотреть ее лицо. Молочно-белая кожа, высокие скулы, прямые черные брови; уголки чувственных губ слегка изогнуты книзу. Не красавица, но обворожительна. В ней есть что-то кошачье…

На сцену вышел человек в черном, с повязкой на одном глазу, и хриплым басом запел под аккомпанемент оркестра:

Мое имя – Сэм Холл, трубочист, трубочист,

Да, Сом Холл, трубочист…

Специальная заявка. Ее специальная заявка? В Манчестере исполняли "Хозяин лежит в земле сырой… "

Певец потуже подтянул ремень, потер щетину на подбородке и злорадным взглядом обвел зал.

Мой хозяин учил меня лгать, да, лгать.

Он учил меня лгать.

Мой хозяин учил меня лгать,

Хоть и знал, что мне несдобровать,

И повесят меня

Среди белого дня…

Мой хозяин учил меня лгать!

Стивен смотрел не на сцену, а на молодую женщину рядом с собой. Все вокруг словно поддались гипнозу. Официанты перестали бегать между столиками. Не звякали ножи и вилки. Что-то злое, порочное разлилось в воздухе.

Значит, скоро предстану я пред палачом,

Все на свете ему нипочем.

Спорь не спорь, плачь не плачь,

А придет мой палач,

И закончится все палачом!

"Скорее уйти отсюда, – подумала Корделия. – Пока он меня не заметил."

Внезапная овация взорвала тишину. Певец с тем же зловещим видом принял аплодисменты. Они никак не стихали. Ведущий вопросительно посмотрел на Стивена, а тот – на свою даму. Она сделала отрицательный жест головой. Ведущий дал знак опустить занавес.

– Леди и джентльмены! – начал он объявлять следующий номер.

– Прайди, пожалуй, нам пора, – шепнула Корделия. – Я зайду завтра утром, сегодня он занят.

– Странная песня. Род гипноза, – откликнулся старик. – Из этого человека вышел бы недурной проповедник. Не спешите с выводами, юная леди. Подойдите к нему, поздоровайтесь – посмотрите, что он скажет.

– Нет, ни за что. Прайди, я не делаю поспешных выводов. Просто не хочу ставить его в неловкое положение. Я приду завтра, обещаю вам.

– Вы обещаете! А вдруг он куда-нибудь уедет? – Прайди поискал свою трость. – Как вы думаете, что будет, если я ткну палкой в этого типа? Он все еще пялится.

– Ни в коем случае! Оплатите, пожалуйста, счет и попробуем улизнуть.

На сцену вышел великан никак не меньше девяти футов ростом и затянул шуточную песенку. Его то и дело перебивал карлик. Скоро у них дело дошло до потасовки. Девушка в зеленом, не обращая внимания на сцену, болтала со Стивеном. Он казался совершенно очарованным ее темпераментом.

Раздался хохот – это карлик выхватил карманный нож и отсек великану голову. Корделия встала и под шумок, не оборачиваясь, устремилась к выходу. Никто не обратил внимания. Все хохотали и хлопали в ладоши. Отрубленная голова продолжала как ни в чем не бывало петь свою песенку, а ее хозяин тузил карлика.

Давая официанту чаевые, Прайди поинтересовался:

– Кто эта дама, с мистером Кроссли? Вы ее знаете?

– Конечно, сэр.