В городе запирались по домам рано. Лишь только скроется солнце в завалах свалки — пустеют улицы, закрываются магазины, прокручиваются последние части кинофильмов.

Город готовится к вечернему отдыху.

Неттлингер загнал свои «Мерседес» на моечную эстакаду и, не выходя из машины, смотрел, как разбиваются о поднятые стекла тугие струи. Рабочий направляет шланг на задний мост, маслянистая вода стекает в темный провал приямка.

Фюман, навалившись на умывальник, подставил шею и лопатки под холодную воду. Когда он прижимает спину к крану, шипящие тонкие струйки летят на стены.

Папаша Йозеф подсчитывает дневную выручку, а два его помощника приводят в порядок помещение и заносят из-под навеса столы и стулья.

Гейнц смывает жир и бурые пятна крови с мясного прилавка, по лотку бетонного пола плывут окурки выкуренных им за день сигарет.

Фрау Каумиц готовит рыбный суп. В углу кухни пятнистая кошка пожирает из эмалированной чашки жабры и внутренности.

Город готовится к вечернему отдыху.

Город моется, чистится, ест, пьет, справляет свои естественные нужды. Открыты краны, шипят душевые сетки, урчат смывные бачки унитазов. Пот, грязь, кровь, фекалии, разжиженные водой, ухают в гидравлических затворах и летят, невесомые, по чугунным стоякам.

Магистральный городской коллектор, выложенный еще сто лет назад из добротного обожженного кирпича, переполнен.

Начало коллектора — у стадиона в южной части города, конец — камера решеток очистной станции.

Виннер записал в журнал показания рН-метра и пошел в обход. Начал, как всегда, со здания решеток, хотя это было и не совсем по пути — здание находилось в дальнем от административного блока конце станции. Но Виннер специально проходил мимо аэротенков и отстойников, не заходя на посты, чтобы начать обход с самого что ни есть начала.

На решетках дежурил совсем молодой парень. Все рабочие станции, когда-то и сам Виннер, начинали карьеру с решеток — первой обязательной ступени. Затем следовали песколовки, первичные отстойники, аэротенки… Кто как потянет. Эта иерархическая лестница, совершенно не обязательная по технологии, была, очевидно, придумана кем-то для создания видимости возможного роста.

Виннер открыл металлическую дверь и вошел в здание решеток. Карклин стоял к нему спиной, опершись о поручни, и следит за работающими внизу агрегатами.

— Ну, как у тебя тут дела? — громко спросил Виннер, стараясь перекричать грохот дробилок.

Карклин от неожиданности вздрогнул, но, увидев сменного мастера, улыбнулся.

— Они уже здесь!

Виннер подошел и тоже нагнулся над ограждением.

— Сейчас только один показался и сразу нырнул.

Виннер и Карклин постояли еще минут пять над бурлящим потоком, но так больше ничего и не заметили. Может быть, показалось малому?

— Ну, я пошел, парень. Счастливо дежурить. И не трусь. Если что, звони диспетчеру.

— А что их бояться? — Карклин расплылся в улыбке. — Что они могут сделать?

Да, конечно, что они могут… Виннер потрепал Карклина по плечу. Когда-то он и сам, такой же молодой и белобрысый, стоял у этих же поручень, стараясь всем своим видом показать, что ему вовсе не противно смотреть на бурый поток внизу и дышать его испарениями.

Сообщение Карклина, что халли появились в здании решеток, озадачило Виннера, хотя он и не подал вида. Нужно будет завтра перед пересменкой проверить.

Минуя песколовки, Виннер направился к блоку первичных отстойников. «Кому и зачем это нужно? — думал он, шагая по шершавым бетонным плитам. — Ведь не только же из-за того, что повысилась активность ила на два процента, расплодили эту мерзость по всей станции? А может быть, это только для него два процента, а для других — тысячи марок? Темный лес».