Постояв с минуту, пока глаза привыкли к темноте, Виннер пошел дальше, но шум за спиною заставил его обернуться… Здание решеток сыпало искрами и, деформируясь, заваливалось на песколовки.

Шварцман вскочил с дивана, комкая ногами газету: в ванной пронзительно и коротко закричала жена. В несколько прыжков он подскочил к двери и дернул за ручку. Заперто. Что за глупая привычка — закрываться в ванной! «Что у тебя, Берта, обожглась?» Тишина. Из-под двери полилась вода, тапочки сразу промокли. «Берта! Берта!» — Шварцман рванул за ручку, защелка сорвалась, и он чуть не упал на скользком паркете. Поднял глаза… В пустой ванне голая жена… Искаженное в предсмертном крике лицо… Сбоку ванны овальная дыра величиной с тарелку. Через нее льется красная вода.

Фрау Каумиц проснулась в кресле, услышав какой-то шорох в туалете. Вероятно, опять заперла там кошку. Встала. В комнате уже темно. Включила верхний свет. Пошла в ненатянутых чулках в коридор. Включила свет в туалете. Открыла дверь. «Кис-кис» — кошки нет. Хотела уходить, как увидела что-то в унитазе, подняла деревянную крышку, и оттуда брызнуло ей в лицо, как из водяного детского пистолета. «Х…ха!» Ни боли, ни страха она не почувствовала.

Разрушив здание решеток, халли устремились по магистральному коллектору в город. Шли такой плотной массой, что встречные стоки выдавливались через смотровые колодцы на поверхность. Поток халли не слабел, хотя и дробился по более мелким коллекторам и уличным сетям. Они не пропускали ни одного ответвления, ни одного дворового участка. По стоякам в домах поднимались толчками, повторяя конфигурацию труб и фасонных частей. В тонких отводах протискивались по одному, вытягиваясь в длину и снова принимая обычную форму в унитазах, ванных, раковинах. Прожигая стены туалетных комнат, расползались по квартирам.

Фюман только расколол три яйца на сковородку, как скрипнула дверь туалета. Посмотрев в ту сторону, Фюман окаменел… Перебирая обрубками, к нему подкрадывался халли.

Опрокинув на него кухонный стол, Фюман выскочил в коридор. Фанерная крышка стола затрещала и вспыхнула, Фюман лихорадочно загремел засовом, толкнул дверь. С лестничной площадки метнулись вверх кошки. Фюман скатился по лестнице вниз и выбежал из подъезда на площадь.

Накрапывал дождь. Брусчатка под ногами блестела и, казалось, что площадь выложена выпуклыми металлическими пластинками. В окнах ближайших домов колебался красный свет, словно там жгли спички. Над крышами со стороны очистной станции, поднималось зарево…

Страшная догадка, наконец, превратилась в уверенность, и крик Фюмана эхом разнесся по гулкой площади:

— Люди! Про…сни…тесь!!!

Со всех сторон на него наползали коричневые тени.