Шкатулку "детки" вернули уже пару часов спустя, вызвав на лице родителя гордую улыбку, вздох облегчения и здоровый, крепкий и спокойный, лечащий все беды и раны, сон.

Что они сделали с гномом – история, может быть, и умолчала бы, да только дело получило огласку и семейке эльфов пришлось быстро уносить ноги, погрузив все еще спящего родителя на дно нанятой кареты.

Сухая дорога, подменные лошади и здоровое желание жить, вот и открыл свои глазоньки Пихаччу уже находясь на другой стороне континента, в портовом городе Таулли.

Перед отплытием, папа, в сопровождении сыновей, продал шкатулку еще четыре раза, наложив на нее заклинание "домашнего ключа", придуманного слегка рассеянным Властителем Молочного Цвета, чтобы не искать постоянно теряющийся ключ от своей лаборатории…

Чтобы избавить себя от проблем, пусть и тугой на ухо, с "лобовой" броней в четыре пальца и вечно озабоченный эльф, провернул самый хитрый финт, что пришел ему на ум.

Он подарил злосчастную коробочку "Кокона перемешения" главе гильдии магов и отбыл в далекие земли, оставив всех жаждущих разбираться с целой гильдией…

Везучий, как все мошенники и авантюристы, Пихаччу прожил весь свой срок на островах Тор и Ванетта, удачно женившись в третий раз и даже успев вернуть себе припрятанные на "лихой случай", камушки. Всего, за полных семьсот лет, Пиханн (Пихаччу избавился от слишком много говорящего прозвища) успел настругать целых сорок шесть парней и тридцать девчонок, став абсолютным рекордсменом и заслуженным патриархом.

Так уж случилось, что Пихаччу так и остался единственным рекордсменом в этом виде "спорта", чье имя эльфы до сих пор превозносят до небес и поминают при всяком удобном и не удобном, случае, нежно и трогательно заботясь об одном, максимум двоих, отпрысках.

Если бы сообщество эльфов узнало, что именно Пихаччу виновен в таком положении вещей…

Глава гильдии, узнав, какие именно проблемы на него свалились из за этого подарка, буркнул себе под нос малопонятную фразу проклятие, буркнул, да и забыл, как это водится…

… Вот о чем забыл Аркан, так это о том, что выбираться из гамака, на пьяную голову, надо о о о чень медленно!

Встретившись лицом с нежной травой, морпех мужественно поднял себя на ноги, отдал честь в сторону пустого флагштока и, отчаянно штормя на оба борта, скрылся в доме, плотно закрыв за собой дверь.

Через десять минут, его могучий храп, отразившись от пустых, беленых стен комнаты, вырвался в приоткрытое окно и вспугнул стайку мелких птиц, устроившихся под окном на привычную ночевку.

Сердитые, не выспавшиеся, птицы устроили свой "Ответ Чемберлену", сердито пересвистываясь, перепархивая с ветки на ветку и обсуждая на своем птичьем языке, откуда же на них свалилась такая непонятная напасть и чего теперь еще ждать, добра или худа.

Призрачная тень, проскользнувшая во всем этом гвалте к окну, почесала затылок, пожала узкими плечиками и растворилась в темноте, "утекая" в сторону бетонного куба, ворочающего устрашающих размеров, крылья антенны.

Темный силуэт, оставленный призраком на бетоне установке, точно соответствовал миниатюрной, женской фигурке, с узкими плечами и широкими бедрами.

– Тьяма! Маму твою волшебницу, но ты не в нее! Сколько раз тебе говорить: входить надо БОКОМ, минимизируя затраты, а не демонстрируя свои формы… – Мужчина, в расстегнутой форме полковника войск Ее Величества, крутнулся на скрипящем стуле и вздохнул, понимая, что ругать девушку совершенно бесполезно. А полезно, снять ее с этого острова и отправить, хм, на другой остров, учить манерам, знакомиться с парнями… Да, мало ли что может сделать молодая и очень симпатичная девушка из очень хорошей семьи, в отсутствии родителей!

– У нас гость.