Оставались разрозненные кланы на отдаленных островах, полукровки и запретные леса, куда нога простого смертного эльфа ни разу не ступала. Представив себе, что его ждет в чужом клане, боевой маг, не дрогнувшей рукой, обкорнал себе уши, обрился на лысо и поспешил предложить свои умения одному из королей, достаточно просвещенному, чтобы магию не отрицать и достаточно невнимательному, чтобы не разглядеть в лысом и зеленоглазом маге – эльфа.

Союз неглупого короля и осторожного мага пошел королевству на благо: пышно разрослись ремесла и земля, чувствуя своего сына, старательно снабжала съестным, не выказывая ни малейшей усталости.

Идиллия продлилась бы еще не одно десятилетие, если бы не эльфийские, острые уши, обнаруженные Его Величеством, у своего третьего сына. Точно зная, кто спит с его давно не любимой женой, король сложил два и два и дал коленом под зад и магу, и королеве. А вот сына оставил при себе, то ли заложником, то ли планы были какие, на быстрорастущего мальца.

Литвинаэлинапель оставил сыну "кокон перемещения" и отбыл в неизвестном направлении, оставив королеву в гордом одиночестве, в соседнем королевстве, с крохотным пансионом от бывшего супруга.

И, если эльф "благородно смылся", то вот Ее Величество, жаждала возвращения.

А еще – мести.

Зная свою прекрасную супругу, Его Величество, скрепя сердце, разрешил ее грохнуть. У него была мечта о примирении, о чем он неоднократно ей писал, но женское уязвленное самолюбие, это такая страшная сила…

Эльфеныша назвали Арвидом.

Кроме отцовских ушей, мальчишка унаследовал отцовскую осторожность и магический дар. Пока его старшие братья готовились принять скипетр и державу, Арвид старательно осваивал сразу два ремесла, внушая восхищение и опасение, одновременно.

Его Величество, наблюдая за успехами парня, отправил его в путешествие, набраться ума и опыта.

Словно заботливые отеческие руки, прикрыли ребенка от неприятностей, зависти и внезапного мора, вычистившего королевство под "ноль".

Проблемы у юного эльфа начались сразу по возвращении.

И не мечтавший о троне, не грезивший властью, юнец оказался втянутым в самую настоящую войну за наследство. Сторон, спешащих прибрать пустые земли к рукам, нашлось намного больше двух. Как Арвид не сопротивлялся, в заваруху его втянули, прельстив не столько властью, сколько богатством и давлением на самую больную точку – жалость.

Проезжая вымершие деревни, дурнопахнущие от разлагающихся тел, он бледнел, краснел и прятал лицо в шелковый шарф, сложенный втрое и пропитанный благовониями.

Юношеский максимализм погиб, не успев проклюнуться.

Из войска в семь тысяч конных и две тысячи – верхом на повозках, до столицы никто не доехал. Совершенно верное замечание эльфеныша о том, что стоило дождаться холодов, командование проигнорировало, поощряя лихие вылазки своих офицеров по деревням, за добычей.

Попытку заставить соблюдать простейшие меры гигиены, вдолбленные при дворе – подняли насмех.

Шелковый шарф вызывал совершенно идиотские смешки. А его каждовечерняя постирушка – гомерический смех и тычки пальцами.

Природная наблюдательность спасла молодого человека от толпы тех, кто обвинил его во всех бедах.

Да и папин подарок открылся очень вовремя.

Помахав ручкой, Арвид вернулся в населенные места, ругая себя последними словами, что подписался на авантюру и пошел на поводу у собственной жадности…

… Форт Чипевайан, долгожданная конечная цель экспедиции, не понравился Бену сразу, с высоты 300 метров.

Не приглянулся и вызывал странное отторжение, всем своим веселым и ярким внешним видом.

Точно так же выглядели игрушки, что разбрасывали над "непокорными" поселками в Афганистане, Вьетнаме, Корее. Яркие, привлекательные для детских глаз, они взрывались, стоило только пошевелить, сжать или уронить.