На рынках мало рыбы, мало мяса и вдосталь зелени, от которой лишь стоят воротнички.

Легко подправляя повороты, небрежно гуляя, пара прошлась под окнами дома, чей адрес значился в записке Иветт.

Богатый дом, с ярко отмытыми окнами, пятком собак самого затрапезного вида, старательно делающих вид, что к забору никто не подходит и весь мир лежит лишь в рамках длинной цепи.

И, как очередная странность – это были единственные собаки, исключая охотничьих сук Джулии.

А еще, Джулия оказалась страшная любительница поспать. Желательно привалившись к кому нибудь горячему и не выпуская из своих цепких лапок до тех пор, пока сама не повернется задом.

Симпатичным, задом, не мог не признаться самому себе, Аркан.

Ну, и из очень плохих новостей – женщина болтала во сне.

Морпех подумывал, за завтраком, обедом и ужином, а не прихватить ли с собой в спальню, полотенце? Но мамочка зорким глазом наблюдала за "свалившимся с неба" подарком, неодобрительно выгибая бровь в ответ на все шалости и вольности дочки, за семейным столом, накрытым двумя скатертями.

Под шумок, Аркан даже устроил спящей красавице малый ночной допрос, твердо взяв ее за мизинец и задавая простейшие вопросы.

Полученные ответы, хоть и льстили его самолюбию, но оставляли дело не сделанным.

А плохие предчувствия, уже не колоколами били – стреляли из реактивных минометов и взрывались все ближе и ближе.

Привычно быстро и старательно бесшумно одевшись, морпех подошел к приоткрытому окну и замер, изучая безлунную, черную ночь, разрываемую редкими фонарями, невкусным ветром с озера и липкой тишиной, лезущей в уши и замораживающей кровь.

Мужчина был совершенно уверен, что любопытная мамочка уже сунула нос в его вещмешок, изучая "приданное" и совершенно однозначно теперь подыхала от любопытства.

Пришло время его удовлетворить.

Необъятная мамочка действительно вязала на кухне, сидя в плетеном кресле, под светом пятка свечей в старинном канделябре, покрытом наплывами воска.

– И, как получается? – Вместо "доброй ночи", произнес Аркан, глядя на мелькающие спицы, отполированные и тонкие, словно жало осы.

Не дождавшись ответа, он налил себе кипяток из чайника в керамическую чашку и уселся на кухонный табурет, сработанный, вполне возможно, в прошлом веке.

– Ну, раз молчим, тогда и говорить не о чем. – Морпех отставил в сторону стакан. – Дела закончу и вернусь.

И вновь лишь мелькание спиц и блеск линз очков…

… Арвид полуэльф, по прозвищу "Недокороль", любовался своим, крепко сбитым, готовым ко всяческим передрягам, отрядом. Две сотни воинов, полста магов, три десятка лекарей и сотня лучников!

И меньшие отряды отбивали для себя место под солнцем, давая вволю напиться своим клинкам красной крови, горячей и хмельной.

Жесткий порядок, контроль и запасы – три слагаемых его постоянного успеха.

За каждой лошадью – пригляд. За каждым воином – присмотр.

Сытые, обученные и давно поверившие в своего командира солдаты, устроились компактным лагерем, разбросав секреты, сменяя дозорных и неусыпно бдя, ожидая ежесекундно нападения противника.

Четырнадцать лет не простой жизни посеребрили голову сединой, закалили нервы и в глаза, сиявшие ярче небесного свода, редко кто отваживался смотреть просто так.

Если все будет очень хорошо, завтра, на обеденном привале, к ним присоединится еще шесть сотен бойцов из леса Тармигон, сопровождающих мудрых старцев, откликнувшихся на просьбы его, все еще рьяного сердца, и он вернет себе свое королевство!

Старцы очистят землю от проклятья, а разлетающиеся во все стороны новости об этом, приведут народ на заброшенные земли.

Отец обещал помочь с эльфами, а старый соратник Моранд, отчаянно расчесывая свою чернючую бороду, клятвенно обещал привести молодые семейства гномов, которым горы Иллоны уже давно стали тесны.