– Вот только Бога трогать не надо! – Взвилась Джулия, с усилием вставая на ноги и сжимая кулаки.

– А то что произойдет, девочка? – Тень сбросила с себя капюшон и демонстрируя правильные, тонкие черты лица, безукоризненной очертание губ и глаз, черные волосы и совершенные зубы, с острыми клыками, которые демонстративно облизывал красный язык. – Их было столько на моей памяти, "Великих", "Совершенных", "Божественных". Не осталось от них ни капищ, ни мест силы, ни памяти. И твой божок уйдет, едва явится что то новое. Не первый он, кого предали его последователи, ни последний. Да и никогда не было у него сил, сотворить хоть что то чудесное, чаще разрушить, предать и наказать – вот его возможности.

– Джаулин, я приму наказание… – Джулия склонила голову, находя в себе силы принять сказанное. – Только…

– Ой, какая ты… – Джаулин поморщился. – Кайта, какая ты… Вот скажи на милость, чего ты так привязалась к этой толстой кошелке? И этот, вояка, чем он так тебя вдохновил? Наказание, наказание… Как быстро людей портят боги… Вот, вроде и лет тебе уже за тысячу, а как в этот мир попала, так всякую чушь нести начала. Впрочем, раз уж зашла речь о наказании…

Мужчина накинул капюшон на голову, пряча свою улыбку.

– Ты Наказана, Кайта! Покинь это тело и иди со мной. – Не дожидаясь реакции, он развернулся к ней спиной и сделал шаг в сторону тайной комнаты, из которой наружу рвались веселые языки пламени, пробуя на зуб стоящий рядом шкаф, тканые половички на полу и деревянные доски самого пола, отполированные и с любовью отмытые женскими руками.

Женщина за его спиной сделала шаг, другой и, с тихим шорохом, словно снимаемое платье, легла на пол тонкая пленка с нарисованной на ней женским лицом и кучка одежды.

Существо, скрывавшееся под обличьем, расправило два узких серебристых крыла и склонило свой искаженный страданием, лик, в попытке спрятать слезы.

– Мне не ври. – Джаулин погрозил ей пальцем, даже не собираясь оборачиваться. – Я давно не верю ангелам. Вы создания богов, а не Творца!

Ангел поднял глаза, в которых, действительно, не было ни капли влаги.

Скрипнула открываемая снаружи дверь, впуская в комнату толстую женщину с пустым взглядом и сжатыми в руках спицами. Она прошествовала мимо замершей ангелицы, мимо сгорбившегося при ее появлении Джаулина и вошла в пламя первой, даже не вскрикнув, когда огонь охватил ее платье и принялся пожирать ее плоть.

– Как ты глупо, мелочно, жестока, Кайта… – Существо вновь откинуло капюшон и развернулось к ангелице. – Как и твой создатель, ущербна, порочна и нетерпима к другим проявлениям воли, ревнива и злопамятна. Все так же требуешь жертв и так же трусишь их принять… Твой бог прекрасен в своем предательстве паствы. Впрочем, тебя и тебе подобных он тоже с радостью предал, обменяв на очередную безделушку и горстку новых рабынь… Собирай своих сестер, Кайта. Мне наскучил этот город и его жители. Я привел большую охоту и твой бог с радостью примет их души после того, как мы насытимся их телами и кровью. Ему нужны новые мученики на небесах, ведь из них получаются отменные рабы, что отмахивают своего господина от назойливых мух!

– Да, Джаулин. – Ангелица склонила голову и хлопнула крыльями, поднимая горячий ветер и раздувая пламя. – Мои сестры уже ждут.

– Люблю послушных рабынь. Даже если они – ангелы, они так смешно пытаются скинуть путы повиновения, забывая, что эти путы натянул на них их собственный создатель. – Джаулин пропустил крылатую особу вперед себя и странным взглядом уставился в стену, словно на ней находился невидимый экран, по которому показывали лишь одному ему видимую сцену.