— Джордж…

— Нужен анализатор, — сказал Рик неожиданно ровным голосом.

Мы с Шоном оглянулись на него. Журналист побледнел и весь дрожал, но разговаривал по-прежнему спокойно и уверенно.

— Шон, я знаю, ты не хочешь это слышать. Если захочешь потом меня ударить — хорошо. Но прямо сейчас нужен анализатор.

По лицу брата прошла тень. Он знал, что Рик прав, — я видела это в его глазах, хоть он и пытался отвернуться от меня. Если бы не знал, что именно произошло, — ему было бы плевать на требование Рика. Но Шон знал и поэтому сейчас сильнее всего на свете не хотел доставать анализатор. Хотя. Возможно, сильнее всего на свете он не хотел еще кое-чего. С другой стороны, самое страшное уже, похоже, произошло.

— Он прав, Шон.

Я положила дротик рядом со своей клавиатурой. Такой маленький. Как может такая крошечная штука вызвать конец света? Я и не заметила почти, как он в меня попал. Никогда не думала, что можно проморгать собственную смерть, и вот пожалуйста.

— Не полевой анализатор, доставайте нормальный прибор. Если уж придется это делать — так по всем правилам.

ХН-237, как всем известно, всегда дает стопроцентно верный результат.

А ни во что другое Шон просто не поверит. Он и сейчас смотрел на меня и не верил, изо всех сил пытался отрицать происходящее. А почему же я не последовала его примеру?

— Джорджия…

— Если я паникую понапрасну, то куплю новый на деньги со дня рождения. — Мои плечи поникли, я откинулась на спинку стула. — Рик?

— Сейчас достану. — Казинс бросился к аптечке.

— Но я не паникую. — Я закрыла глаза.

— Я знаю, — едва слышно прошептал Шон.

— Принес.

Я открыла глаза. Рик протягивал мне армированный пакет для утилизации отходов. После моего кивка он положил пакет на стол и отступил на шаг назад. Мы все знали правила. В нас их вбивали всю жизнь. Пока не выяснится, что я чиста, никто не должен до меня дотрагиваться… А я не чиста.

Пришлось двигаться с нарочитой осторожностью, чтобы Рик и Шон могли наблюдать за каждым моим шагом. Я положила дротик в пакет и запечатала его. Теперь с ним будет разбираться ЦКПЗ — их сотрудники вскроют его, но меня это уже не касается. Меня к тому времени уже не будет.

Я подняла голову.

— А где анализатор?

Глазам словно бы резко полегчало. Возможно, психосоматическая реакция, хотя вряд ли. Частицы вируса, из-за которых мои зрачки постоянно расширялись, решили со мною распрощаться. А скоро за ними последует и весь остальной организм.

— Держи. — Шон подошел ближе и опустился возле меня на колени.

Таким образом он оказался всего в каком-то дюйме от опасной зоны — именно так официально называют человека, который через минуту может подвергнуться заражению. Я сердито посмотрела на брата, но он лишь ответил:

— Только не начинай.

— Не буду.

Я вытянула левую руку. Хочет сам провести тест — его право. Может, хоть так поверит.

— Возможно, ты ошибаешься. Ты ведь раньше ошибалась. — Шон надел прибор мне на ладонь, я растопырила пальцы так, что рука стала похожа на морскую звезду, и кивнула ему. Брат закрыл крышку.

— Не ошибаюсь.

В каждый палец впилось по игле, и еще пять проткнули ладонь, больно. Замигали огоньки — зеленый-желтый, только желтый и наконец красный.

Ровные красные индикаторы.

На глаза навернулись слезы, и я не сразу поняла, что именно это означает. Мне захотелось смахнуть их. Раньше я никогда не плакала из-за ретинального КА.