— Говорила же, не ошибаюсь. — Я постаралась, чтобы фраза получилась небрежной, но голос подвел меня.

— И, наверняка, жалеешь об этом, — отозвался Шон.

Мы посмотрели друг на друга. Так продолжалось несколько минут: ошеломленные и подавленные, мы сидели там и глядели друг на друга, ждали чего-то. Наконец Рик решился нарушить молчание и задал тот самый вопрос, который нас всех интересовал и на который ни у кого не было ответа:

— Что теперь делать?

— Делать? — нахмурился брат.

Его недоуменное выражение лица меня порядком напугало: он, видимо, не отдавал себе отчета в том, что скоро я попытаюсь съесть его живьем.

— Ты о чем? Что значит «что делать»?

— То и значит. — Рик покачал головой и кивнул на меня. — Мы же не можем так ее оставить. Надо…

— Нет!

Это «нет» прозвучало так яростно, что я вздрогнула, а потом переспросила:

— Нет?  Шон, что, черт побери, ты имеешь в виду? Никакого «нет», мы больше не можем себе позволить никакие «нет».

— Ты сама не понимаешь, что говоришь.

— Отлично понимаю.

Рик побледнел и весь трясся, по лбу у него стекали капельки пота. Бедняга. Хотел присоединиться к так называемой «успешной команде». А вляпался в заказное убийство. Но он, при всем при том, смотрел прямо мне в глаза и не отводил взгляда. Казинс уже имел дело с вирусом и знал, как это бывает.

— Рик, ты лучше всего разбираешься в вирусологии. Сколько мне осталось?

— Сколько ты весишь?

— Максимум сто тридцать фунтов.

— При обычных условиях минут сорок пять. Но у нас не обычные условия.

— Я бежала?

— Да.

На скорость амплификации влияют многие факторы: возраст, состояние здоровья, вес. Важно, насколько быстро перемещается кровь по организму в момент заражения. Если, например, человека укусили во сне, он может проспать до самого утра и только потом превратиться, потому что тело находится в состоянии покоя и инфекция распространяется медленно. В меня же всадили гораздо большую дозу, чем получаешь при обычном укусе, и я при этом бежала со всех ног, сердце работало на полную катушку, адреналин повысил кровяное давление. Значит, времени, в лучшем случае, осталось в два раза меньше.

Мысли уже путались — мне трудно было сосредоточиться, трудно дышать . Умом-то я понимала: с легкими все в порядке, просто вирус проникал в мягкие ткани мозга и нарушал привычные неврологические процессы, обычно автоматические действия теперь требовали осознанных усилий. Я же читала отчеты о клинических исследованиях и знала, чего ожидать. Сначала нарушение внимания, потеря интереса, неспособность делать выводы. Дальше гиперактивность в системе кровообращения. А потом заключительный, смертельный удар: вирус набирает силу, и сознание гибнет. Подстегиваемое заразой тело будет по-прежнему двигаться, но Джорджия Каролина Мейсон умрет. Раз и навсегда.

Я была мертва еще до того, как индикаторы на анализаторе загорелись красным. Погибла в то мгновение, когда в руку впился дротик, и ничего с этим поделать нельзя. Но кое-что я все-таки еще могу.

Повернувшись к Шону, я кивнула. Он замер на несколько томительных секунд, а потом успокоился и кивнул в ответ. Теперь брат уже походил на самого себя, был  самим собой, только по щекам текли слезы.

— Рик?

Казинс посмотрел на него и покачал головой:

— Тебе с этим не справиться. С этим никому не справиться. Она мертва. Ты должен это понять. Мертва. Прости, но мы должны…

— Дай мне медицинский набор, он под стойкой с серверами.