В коридоре на полу лежала плитка: точно такая же, как и в просторной столовой, отделенной от кухни высокой стойкой. Около большого разделочного стола стоял сенатор в обнимку с женщиной в голубых джинсах и клетчатой фланелевой рубашке. Каштановые волосы она стянула в девчоночий хвост. Райман мурлыкал что-то на жене на ушко и, казалось, помолодел на добрых десять лет.

Мы с Шоном переглянулись: может, лучше пока отойти и дать им побыть вдвоем? Инстинкт журналиста приказывал мне снимать, и камеры я не выключала. Но порядочность требовала оставить этих людей в покое: они заслуживали возможности побыть наедине и расслабиться перед предстоящим испытанием — долгой и трудной предвыборной кампанией. Ситуацию спасла Баффи — она прошла прямо на кухню, принюхалась и радостно спросила:

— А что на обед? Умираю от голода. Пахнет креветками и корифеной. Угадала? Вам чем-нибудь помочь?

Райманы обменялись веселыми взглядами, а потом сенатор отпустил жену и с улыбкой ответил:

— Думаю, уже почти все готово. К тому же Эмили ни за что не станет делить кухню с другой женщиной. Даже если кухня чужая.

— Ну-ка тихо. — Эмили легонько стукнула мужа деревянной ложкой и засмеялась, когда тот театрально поморщился.

Смех у нее был живой и радостный, миссис Райман вообще превосходно вписывалась в эту простую и элегантную обстановку.

— Дайте-ка угадаю, кто из вас кто. Два Джорджа и один Шон, верно? — Она нарочито серьезно надула губки, совершенно не походя на жену сенатора. — Две девочки и мальчик, а имена все мужские. Я рискую запутаться.

— Мэм, мы себе не сами имена выбирали. — Я старалась сдержать улыбку.

Мы с Шоном даже не знаем, как нас окрестили при рождении: двое безымянных деток из приюта, осиротевших во время Пробуждения. А потом нас усыновили Мейсоны.

— Ну, кое-кто выбирал. Один из Джорджей зовется Баффи, а если я правильно помню сериал — Баффи блондинка. — Эмили протянула руку нашей сочинительнице. — Джорджетта Месонье, угадала?

— В точку. — Девушка ответила на рукопожатие. — Можете звать меня Баффи. Меня все так зовут.

— Приятно познакомиться. — Жена сенатора повернулась ко мне и брату. — Значит, вы Мейсоны. Шон и Джорджия, правильно?

— Точно. — Шон торжественно отсалютовал хозяйке; у него получается это делать шутливо и в то же время искренне; не знаю, как он умудряется.

— Можете называть меня Джордж или Джорджия, миссис Райман. Как вам больше нравится.

— А ты меня зови Эмили. — Она пожала мне руку (ладонь у нее была прохладная) и сочувственно посмотрела на черные очки. — Свет не слишком яркий? Лампочки здесь не очень мощные, но можно еще немного затемнить окно.

— Спасибо, не надо.

Я вгляделась в ее лицо и от удивления приподняла брови. Сначала решила, что глаза у Эмили темные, а теперь разглядела — это на самом деле расширенный зрачок, окаймленный тонюсенькой полоской светло-коричневой радужки.

— Вы хорошо понимаете мою проблему, да?

— Мои глаза уже не такие чувствительные, как раньше, — сухо улыбнулась миссис Райман.