– А вдруг сестра Анны не поможет нам? – спросила она. – Вдруг даже она не знает, как его прогнать? Мы убьем ее?

– Тебе лучше поспать. Отдохни. Все равно придется ждать до утра.

– Я не хочу никого убивать, Джуд. Я не хочу потратить на убийство мои последние земные часы на земле.

– Ты еще долго будешь жить на земле, – возразил Джуд. О себе он намеренно не упомянул.

– Я не хочу, чтобы ты убивал. Не хочу, чтобы ты становился убийцей. Кроме того, если мы убьем ее, за нами будут гоняться уже два призрака. Мне кажется, нам и одного хватает с избытком.

– Хочешь включить радио?

– Джуд, обещай мне, что не убьешь ее. Обещай!

Он включил радио. На коротких волнах ему попались «Фу файтерс». Дэвид Грол[21]пел, что он держится, еще держится. Джуд убавил звук до еле слышного бормотания.

– Мэрибет, – начал он. Она поежилась.

– Что с тобой?

– Мне нравится, когда ты называешь меня моим настоящим именем. Не зови меня больше Джорджией, хорошо?

– Хорошо.

– Как бы мне хотелось, чтобы мы встретились не в стрип-клубе. Чтобы ты увидел меня в первый раз не тогда, когда я раздевалась перед пьяной толпой, а раньше. Когда я еще не сделала всего того, чего теперь стыжусь.

– Ты знаешь, что люди платят большие деньги за слегка обшарпанную мебель? Как же они называются? Вещи, побывавшие в переделках? Вещь, у которой есть прошлое, гораздо интереснее, чем сошедший с конвейера новехонький безликий товар без единой царапинки.

– Точно, это про меня, – кивнула Джорджия. – Побывавшая в переделках. – Она снова дрожала.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – ответила Джорджия, но голос ее тоже дрожал.

Сквозь шорох эфирных помех радио что-то тихо напевало. Джуд успокаивался, в голове становилось яснее, а его мышцы, инстинктивно сжавшиеся в узлы, расслаблялись. На несколько мгновений его перестало волновать, что их ждет впереди и что придется сделать уже утром. Вдруг потеряло значение и то, что осталось позади, – долгие дни в дороге, призрак Крэддока Макдермотта с его пикапом и черными штрихами вместо глаз. На несколько мгновений Джуд почувствовал себя просто на Юге, в своем «мустанге». Он откинулся в кресле и слушал «Аэросмит».

Потом Мэрибет все испортила.

– Если я умру, – сказала она, – а ты останешься жив, я постараюсь остановить его. С той стороны.

– О чем ты говоришь? Ты не умрешь.

– Я знаю. Я говорю на всякий случай. Если что-то пойдет не так, как нам хочется, я найду Анну, и мы вместе постараемся остановить Крэддока.

– Ты не умрешь. Мне наплевать на то, что сказала доска «Ойя», и на то, что показала нам в зеркале Анна.

Он решил так несколько часов назад, еще в пути. Мэрибет в задумчивости свела брови.

– Когда она заговорила с нами, в комнате стало холодно. Я вся дрожала. Я не чувствовала своих рук на стрелке. А когда ты задавал Анне вопросы, я почему-то знала, что она ответит. Что она хочет сказать. Я не слышала ее голоса, ничего такого. Просто знала. Тогда мне все казалось понятным, а теперь нет. Я не могу вспомнить, чего она хотела от меня и что значит – стать дверью для нее. Хотя… Думаю, она имела в виду, что если Крэддок сумел вернуться, то вернется и она. Если ей помочь. А помочь ей должна я. Вот только – и это я поняла абсолютно точно – для этого мне придется умереть.

– Тебе не придется умирать. Если от меня хоть что-то зависит, ты не умрешь.

Мэрибет улыбнулась.