– Не могу, – мрачно признался Крэддок. – Уже давно я ничего не могу с ней поделать. Когда она была моложе… когда она больше доверяла мне. Может быть, ты… – Джессика затрясла головой:

– Погружать ее на такую глубину я не в силах. Она не дает мне – а я пробовала. Когда я в последний раз гипнотизировала ее, я задала ей несколько вопросов про Джудаса Койна. О чем она писала ему, говорила ли она ему про… про тебя. Но как только я заходила слишком далеко, как только спрашивала что-нибудь, о чем ей не хочется говорить, она начинала петь одну из его песен. Вроде как сдерживала меня. Ничего подобного я не встречала.

– Это Койн на нее повлиял, – повторил свой вывод Крэддок, кривя губы. – Он уничтожил ее. Уничтожил. Настроил против нас. Он использовал ее в своих целях, разрушил ее мир, а потом отослал домой, чтобы она разрушила наш мир. С тем же успехом он мог бы прислать нам по почте бомбу.

– Что же делать? Должен быть способ остановить ее. Ее нельзя отпускать в таком состоянии. Ты слышал, что она говорит. Она заберет у меня Риз. Она и тебя заберет. Они арестуют тебя и меня, и мы больше никогда друг друга не увидим, только в суде.

Дыхание Крэддока восстановилось, на лице не осталось ни следа недавней ярости и бессилия. Их сменила мрачная враждебность.

– В одном ты абсолютно права, девочка. Отпускать ее нельзя.

Джессика не сразу поняла, на что намекает ее приемный отец. Она озадаченно нахмурилась:

– Что?

– Все знают нашу Анну, – стал пояснять свою мысль Крэддок. – Знают, как она несчастна. Все знают, чем это закончится: рано или поздно она вскроет себе вены в ванне.

Джессика затрясла головой. Она хотела встать на ноги, но Крэддок поймал ее руку, потянул вниз, заставил снова опуститься на колени.

– Джин и снотворное нам на руку. Эти люди так и поступают: опрокинут пару стаканов, проглотят пару таблеток – чтобы было проще сделать это. Убить себя. Они борются со страхом и гасят боль.

Джессика все еще качала головой. Глаза, полные страха, стеклянные, смотрели мимо Крэддока: она его больше не видела. Из горла вырывалось частое сиплое дыхание. Крэддок заговорил снова – спокойно и ровно:

– Перестань, Джессика. Успокойся. Ты хочешь, чтобы Анна забрала Риз? Хочешь провести десяток лет на казенных харчах? – Он сильнее сжал ее запястья и притянул ближе к себе, говорил ей прямо в лицо. Наконец ее глаза сфокусировались, и она перестала мотать головой.

Но Крэддок не останавливался: – Это не наша вина. Во всем виноват Койн. Он загнал нас в угол, слышишь? Он прислал к нам чужого человека, который хочет разорвать нас на части. Не знаю, что случилось с нашей Анной. Я не помню, когда в последний раз видел ее. Та Анна, что росла вместе с тобой, мертва. Койн убил ее. Для меня ее больше нет. Поверь мне. Но я научу его, как ломать семьи других людей. Ш-ш-ш, ну все, все. Дыши ровнее. Слушай мой голос. Мы справимся. Я помогу тебе совершить это, как помогал каждый раз, что бы с тобой ни случалось. Доверься мне снова. Сделай глубокий вдох. Еще один. Лучше?

Ее серо-голубые глаза расширились – она впадала в транс. Один долгий свистящий выдох сменялся другим.

– У тебя получится, – внушал ей Крэддок. – Я знаю, у тебя получится. Ради Риз ты сделаешь все, что будет нужно.

Джессика отвечала:

– Я попробую. Но ты должен сказать мне, что делать. Говори. Я не могу думать.

– Это ничего. Я буду думать за нас обоих, – успокоил ее Крэддок. – Тебе ничего не нужно делать. Просто пойди и набери ванну.

– Да. Хорошо.

Джессика снова стала подниматься на ноги, но Крэддок не отпустил ее. – А потом спустись и принеси мой маятник.