|
И точно как волк взыскует тех, кто от паствы отпал, дабы такого пожрать и плоть его растерзать, так и нечестивые члены Круглого Стола жиреют на плоти и сокровищах Англии, супротив Воли Божеской, сколь ни голосили б они „Иисусе милостивый“, и „смилуйся, Иисусе“, и „спаси мя, Иисусе“, и „будь на то воля твоя, Иисусе“, да и тому подобное, лишь собственной чести и металлу презренному потворствуют они, к вящему унижению простого люда, стенающего в уездах своих и селах, а тако же в вульгарных волостях. Знайте же, что сам я в поведении своем никогда не наставлялся соображениями шкурных интересов или чести, либо желанием выглядеть мудрее прочих, либо выше их, и не тщился отвечать чему бы то ни было, окромя бережного, строгого и чуткого уважения воли Господа Нашего Благословенного, чему учен был посредством долгих, прилежных, непредвзятых и благочестивых изысканий. И рек Господь, что роскошь помпезная и гордыня тех, кто именует себя „истинными рыцарями“ и „содружеством“, притесняет сирых и убогих, а тако же досаждает всякому превыше всяческой мочи и присваивает себе все доброе, что суть плоды трудов честных мужчин и чаяний честных женщин. И станут они погибелью Англии, и долг каждого честного мужа и жены низвергнуть их, и повергнуть их, и стащить их прямо в грязь. И ежли не внемлете вы мне, явлю я вам многий плач и скрежет зубовный, такой, что зубы ажно в пемзу сотрутся, а плач на милю вверх подымется, и прекрасные долы наши все усеются осколками зубов, и плач пойдет зело многообразный, аки…
– Что может быть лучше хорошей молотьбы языком, – сказал Желтый Рыцарь. – Так и хочется пойти и нашинковать кому-нибудь печенку. – Приободряет, – сказал Синий Рыцарь. – Тонизирует. – Согласен, – сказал Висельник. – Вот если б мы могли построить стену, – сказал Артур, – великую стену вокруг всего, что нам дорого, и оборонять эту стену – разумеется, не щадя живота своего, – со всем, что нам дорого, внутри этой стены, а всем, что нам не дорого, – снаружи… – Уже пробовали, – сказал сэр Роже. – Французы попытались со своей линией Мажино. Сильно им это помогло. И еще китайцы, со своей знаменитой… – Блокадное мышление, – сказал Артур. – Я знаю, что с военной точки зрения это неправильно, зато как утешает, какая роскошь – инспектировать с инженерами планы – стены шести футов… нет, восьми футов… нет, двенадцати футов толщиной. Только подумать о толщине и высоте этих стен – и то удовольствие. А разрабатывать опорные пункты, намечать секторы обстрела… – Насколько я понимаю, Ковентри сегодня ночью опять разбомбили. – И Бирмингем, и Манчестер, а Мордред грозит взорвать все, по чему фашисты промахнулись… – Собор, говорят, довольно-таки сплющило. – Я подумываю, не перерезать ли себе горло, – сказал Артур. – Знаю, подобный образ действий не подобает королям. – От этого имя ваше не отзовется в песнях и сказаньях, – сказал сэр Роже. – С другой стороны, быть может, мы чересчур заботимся о добром мнении потомков. Наши цари Бенина же этим, напротив, пренебрегают. Они говорят так: что хочу, то и ворочу, а если народу не по нраву, пусть народ меня укокошит, если сумеет. – Меня точно кто-нибудь укокошит, я в этом и не сомневаюсь, – сказал Артур. – Я даже не против подождать фатального выпада. Одно гнетет – мне воспрещен выбор, доступный обычным людям. Но разумеется, нынче гнетет все без исключения. Вы не находите? – Я лишен вашего бремени, сир. Дни мои сносно приятственны, если не считать, конечно, того, что я влюблен, а это, как я уверен, вам известно, мука наиболее изощренного свойства. |
