Так что ни о каком обустройстве речь не шла. Переговорить — и удрать отсюда. Даже я чувствую себя неуютно, а уж как остальные…

Первым начинает Дарий.

— Ваше высочество, я рад видеть вас….

— Ваше величество, — ответствую я, — счастлив скрестить меч со столь достойным противником.

— да, но повод до сих пор остается для меня загадкой, — Дарий качает головой так, что я бы век его в актерстве не заподозрил.

— Убийство моего брата. Принца Андрэ.

Король Риолона задумывается. А потом достает кинжал и полосует лезвием по пальцу. Показывается капля крови. Одна, вторая…

Кинжал втыкается в землю между нами.

— Клянусь честью, кровью и жизнью, что Риолон не виноват в постигшей Раденор трагедии.

Дарий выглядит серьезно. И вообще‑то…

Клятва триады — не игрушки. Я это точно знаю, как маг и как некромант.

Последнее время так не клянутся, слишком уж страшная расплата предусмотрена за ложь или нарушение обета. Что бы ни орали храмовники, наш мир пропитан магией — и она жестоко мстит клятвоотступникам.

Я, конечно, изображаю недоумение. Мол, верю, конечно, ваше величество, но кто же тогда?

Дарий разводит руками и предполагает, что выгоднее всех наша война была теваррцам, вот с них и спрашивать стоит?

Я сетую в ответ, что спрашивать‑то не с кого, ибо некромантов в округе не водится, да и водились бы — дело это богопротивное и мерзкое.

Дарий тоже вздыхает и интересуется, не знаю ли я, что именно тут произошло?

Я, с самым невинными видом, рассказываю в ответ, что Микаэль был уверен в победе. Сначала.

А потом у него что‑то пошло не так, он что‑то говорил своим спутникам и был весьма озабочен. Ну а потом полезли эти твари… я спасся чудом. То есть — том спас, а сам, вот, не уберегся.

Дарий от всей души сочувствует, я тоже вздыхаю, вытирая крокодилову слезинку…

Меня никто и не подозревал, кстати. Я себя отлично продемонстрировал, как мага огня, а значит, некромантом я оказаться никак не мог — это первое. И второе — я бы не стал подставляться под удар.

Хотя насчет магии — вранье. Маги с двумя — тремя талантами встречаются. Только — редко. Примерно раз в пятьсот — шестьсот лет может появиться такой уникум. И не факт, что он заживется на этом свете, ведь любая сила проявляет себя. А если чадушко сначала устраивает пожар, а потом, испугавшись, ураган — его шансы выжить приближаются к нулю.

Это я понимаю, что повел себя, как последний болван. Не рассчитал, не додумался подстраховаться и защититься — и ценой моего разгильдяйства едва не стала жизнь близкого человека. Но остальные‑то видели не это!

Они видели, как меня спасал Том. Видели, как я потом выжигал эти щупальца…

И видели меня сейчас. Усталого, с кругами под глазами, едва держащегося на ногах… толпа — существо своеобразное. Один раз составив мнение, меняет она его достаточно неохотно и только под серьезным воздействием. И войско уже решило, что я — жертва.

А кто злобные некроманты?

Два варианта — либо риолонцы, либо теваррцы. Но я не хотел ни того, ни другого. Нас еще домой идти, а ведь люди…

Да разорвут мне сейчас теваррцев в клочья, а чем они виноваты?

Что Микаэль скотина, решил чужими жизнями поиграть, а оказался в результате пешкой на доске? Это‑то самые обычные солдаты, их тоже кто‑то ждет дома….

Совестливый некромант?

Практичный. Авось, живыми они мне полезнее будут.

Так что главный злодей остался непроясненным. Мы с Дарием расстались вполне дружески и разошлись в разные стороны.