Да, дети — существа хрупкие, чем семейка Абигейли и воспользовалась. Королева не хотела конкурентов своим детям. А что в итоге?

Мужа нет, детей нет… опасна ли крыса, которую загнали в угол?

О, еще как!

Я отпустил призрачную даму. Поблагодарил и пообещал вызвать еще не раз.

Что ж. А завтра мы полюбуемся на крысу в трауре.

Как похоронят меня? Этого я не узнаю….

Но сейчас у меня есть возможность сравнить. Что такое королевские похороны? Это годовой бюджет крупного города, выкинутый на ветер! Это раззолоченный гроб, это черная ткань по всему городу, это черные кони траурной процессии, это черные платья придворных…

Это приспущенные флаги и траурная музыка.

Черное и золото, всюду черное и золото.

И всюду лицемерные сочувствующие морды, чтобы не сказать — рыла. Хари, вот!

Королевские похороны — это ведь еще и повод показаться людям, повод застолбить свое место при дворе….

Сначала по городу проходит служитель храма, читая молитвы. За ним на четырех черных конях везут королевский гроб. А за гробом идут самые близкие — в данном случае я и Абигейл. Королева была…

Сегодня она казалась особенно хрупкой и страдающей.

Черные волосы — белое лицо — черное платье. Из украшений — бриллианты в ушах и на шее. Ну и корона, конечно, куда ж без короны. И как‑то так это платье было сшито…

Во — первых, Абигейл казалась в нем этакой хрупкой и воздушной чернокрылой бабочкой. А во — вторых, становилось ясно, что бабочка‑то в тягости. Подушку, что ли, пришили?

Люди смотрели, перешептывались….

Рядом с Абигейл умилительно смотрится ее отец — этакий высокий, седовласый, благородный, поддерживающий под руку страдающую дочь. Вообще, Шартрезы — семейка красивая, не отнять.

Я выгляжу… ну, надеюсь, тоже неплохо. Но…

Мальчишкой. Мне ведь и двадцати нет, этого не отнять.

К тому же в образе человека я не слишком внушающ. Среднего роста, тонкокостный, хрупкий… а уж во всем черном, со стянутыми в хвост белыми волосами…

Немочь бледная.

Во всяком случае, я так выгляжу. Народ смотрит, качает головами… да, до Рудольфа мне далеко. Ничего, переживут.

Плачут женщины, некоторые — искренне.

Да, вот такая ирония судьбы — искреннее всего плачут по дяде те, кого он брал в свою постель на пару ночей, отсылал в провинцию… одним словом те — кто шел к нему по любви. А его возлюбленная жена комкает платочек — и из‑под него летят злобные взгляды. Как же она меня сейчас ненавидит!

И плачет она о потере власти, даже временной.

Карли тоже присутствует на похоронах. Опирается на руку мужа, который идет за гробом с видом недоенного оленя, время от времени откидывает с лица рыжие пряди…

Интересно, Абигейл сделала ей честное предложение — или собирается разыграть втемную? Надо узнать…

Вот и храм, наконец. Самое забавное то, что хоронят Раденоров в склепе под дворцом — там еще много места. Дворец стоит, фактически, на крови и костях. А вот отпевают в Храме — и для этого приходится идти по городу. Главный Храм — так главный храм.

Ну что ж. Народу тоже нужно развлечение.

Служитель входит первый и зажигает свечи. Потом вносят гроб и ставят перед алтарем. Входят люди.

По строгой очереди, сначала Абигейл, потом я, потом Шартрезы… в данном случае герцог Шартрез пролез раньше меня, якобы, поддерживая дочку. Ну, пусть…

Недолго им уже осталось.

Придворные занимают свои места — и начинается служба.