— Ладно. Тогда подумайте, кто должен был помогать Лавинии, чтобы нанести такие увечья? Или кем она должна была быть?

Шартрез обещал поразмыслить (читай — допросить весь наличный теваррский состав, который после моего письма тоже поместили под замок). В том числе и папеньку Лавинии, который не успел вовремя удрать! Далее я мог не беспокоиться ни о чем.

На то. Чтобы допросить папашу Лавинии (палачи у нас хорошие), узнать, что доченька немного (на половину, притом лучшую) вампир и расспросить о его гениальном плане Шартрезу суток хватит. А меня тем временем коронуют.

Пойти пока, отоспаться? А то ведь ночь перед коронацией опять надо проводить в храме, молиться о судьбе страны и о даровании просветления…

А там занавесок на окнах нет, по ногам дует и скамейки жесткие… плащ, что ли, взять? Завернусь да попробую хоть пару часов придавить…

Впрочем, вечер пред коронацией мне испортили. По очереди. Карли, Абигейл, наемные убийцы.

Карли заявилась первой и героически принялась прорываться через Томми и Рене, пока я отсыпался. Друзья стояли насмерть, девушка верещала, в итоге я проснулся и вылез на свет Божий.

— Что угодно, виконтесса?

— Алекс! Нам надо поговорить! Обязательно!

Спросонок я всегда был добрее, а потом кивнул на дверь.

— Ладно. Проходи.

Карли повиновалась — и выстрелила в меня с порога.

— Алекс, я прошу тебя о помощи.

— Какой? — зевал я во всю пасть, иначе и не скажешь.

— Я беременна…

— Да, я в курсе. Поздравления мужу…

— Это ребенок от твоего дяди!

— О как!

Я почесал затылок. Неужели Абигейл вконец обнаглела? Или…

Долго думать не пришлось, Карли прояснила ситуацию.

— Мой ребенок — единственный законный наследник короля Рудольфа. И должен быть признан членом королевской семьи!

Я едва не ляпнул: 'с этим — к Абигейл, она раньше тебя подумала…'. Промолчал. И лишний раз за себя порадовался. А мог бы и жениться ведь! Бар — ран!

Как в одной семье могли вырасти две столь разные девушки? Касси с ее огненным характером и любовью к жизни — и вот эта лицемерка? Или все‑таки Алексиус Лайкворт был приличнее своего брата?

— А доказательства есть?

Карли замялась. Видимо, доказать что‑то было сложно.

— Алекс, но я…

— Что ты спала с моим дядей — верю. У него тут почти все… спали. Но ты же и с мужем… спала. Весь двор свидетель.

У Карли хватило такта покраснеть.

— Это было приворотное зелье.

— Разумеется! Так ты мне можешь гарантировать подлинность ребенка?

— Да!

— Тогда сделаем просто. Знаешь, что такое королевская кровь?

Карли кивнула. Сложно было не знать. С тех пор, как построено королевство, на троне его могли сидеть только кровные Раденоры. Или — строй другой дворец и устраивай другой трон. На этот‑то не сядешь. Сгоришь.

В лучшем случае.

— Вот, когда ребенок родится, положишь его на трон… не сгорит? Лично признаю Раденором и введу в род. Устраивает?

Карли не устраивало, по мордашке видно.

— Но до того…

— Пока точно не выяснится — извини. Ничем не могу помочь. Все?

Карли пожала плечами. Медленно так, жеманно.

— Алекс… почему ты не стал за меня бороться тогда?

— Свободна!

— Алекс?!

— Том!

Друг вытащил Карли за дверь без особого пиетета. Посмотрел на меня.