– Мы советуем тебе выслушать друида, государь! – воскликнули все, исключая принцев.

   – Не следует ли нам заявить и свое мнение? – шепотом спросил Модред своих сообщников.

   – Нет, потому что мы этим восстановили бы всех против себя, а этого не должно быть, – ответили ему.

   Бард снова подошел к королю, причем все смолкли, ожидая, что скажет опытный сердцевед.

   – Я тоже советую выслушать посла, – проговорил он коротко и почти повелительным тоном, так как он обращался не к королю, а к предводителям. Но вы должны не допускать его сюда. Врагу не следует знать – сильны ли мы или слабы. Наше могущество только и основано на том, что о нас ничего верного не известно. Пусть король сам пойдет к послу, сопровождаемый своими предводителями и придворными. На всех уступах скалы за королем должны стоять ратники. Таким образом, число их покажется громадным.

   – Твой совет хорош, и мы принимаем его, – сказал король.

   Между тем Эван и де-Гравиль дожидались у входа в то ужасное ущелье, возле которого зияли бездонные пропасти.

   – В этом месте сто человек смело могут защититься от тысячи неприятелей, – пробормотал де-Гравиль.

   Он обратился со всевозможной любезностью к форпостам, которые состояли из самых высокорослых, сильных и сытых воинов. Но они не ответили ему, а кидали на него яростные взгляды и скалили зубы.

   – Эти несчастные дикари не понимают меня, – сказал рыцарь Эвану, который стоял рядом с ним. – Поговори с ними на их языке.

   – Они и мне не ответят, покуда король не прикажет допустить нас к нему… Может быть, он и не захочет выслушать нас.

   – Не захочет?! – повторил рыцарь с негодованием. – Мне кажется, что даже этот варварский король не может быть таким неучем, чтобы таким образом надругаться над Вильгельмом Малье де-Гравилем… Я, впрочем, и забыл, продолжал рыцарь, покраснев, – что он и не знает меня… Не могу понять, как это Гарольд решился подвергнуть меня, норманнского рыцаря, подобными оскорблениями, когда мне даже и говорить-то с королем не придется, потому что роль посла играешь ты, а вовсе не я.

   – Может быть, тебе поручено шепнуть несколько слов королю. Так как ты иностранец, то никто не осмелится пристать к тебе, между тем как секретничанье с Гриффитом с моей стороны возбудило бы подозрительность окружающих его и могло бы дорого обойтись мне.

   – Понимаю, – сказал де-Гравиль. – А! Вот идут к нам валлийцы… Per peeles Domini! Этот, что укутан плащом и носит на голове золотой обруч, и есть тот самый кошачий король, который ночью во время сражения так бешено кусался и царапался.

   – Держи язык за зубами, – проговорил друид серьезно.

   – Разве ты, добрый отец, не знаешь, что один благородный римлянин когда-то сказал, что нет ничего приятнее шутки? Но теперь придется добавить: что в виду кошачьих когтей не следует шутить.

   С этими словами рыцарь выпрямил свою тоненькую, но довольно величавую фигуру и начал оправлять костюм, чтобы как можно приличнее принять короля.