|
Вильгельм мудр и привержен к роскоши. Я слышал от купцов, что торговля высоко поднялась под его железной рукой, а воины рассказывают, что крепости его выстроены на славу, а планы военных действий созидаются по математическому расчету… Да, юноша вернется к нам опытным мужем, который будет учитьседобородых старцев, будет мудрым предводителем, опорой своему отечеству. Не печалься же, дочь датских королей, что твоему любимцу предстоят лучшая школа и обширнейшее поприще, чем остальным его братьям!
Это увещание сильно подействовало на гордое сердце племянницы Канута Великого. Желание славы своему сыну взяло верх над ее материнскими опасениями. Она утерла слезы и с улыбкой взглянула на Вольнота, которого она уже видела мудрым советником и неустрашимым воином. Как ни был Вольнот привержен к норманнам, но и на него слова Гарольда, которых слышался тонкий упрек ему, не остались без влияния. Он подошел к графу, который с любовью обнял мать, и проговорил искренним тоном: – Гарольд, слова твои способны превратить камни в людей и из этих людей сделать пламенных саксонских патриотов! Твой Вольнот не будет чуждаться своей родины, когда вернется с подстриженной головой и золотыми шпорами. Если ты по наружности усомнишься в его верности своему народу, положи только правую руку на его сердце и тогда убедишься, что оно бьется только для Англии. – Славно сказано! – воскликнул с чувством молодой граф, положив руку на голову Вольнота. Гакон, разговаривавший все это время с маленькой Тирой, приблизился к Гарольду и, став рядом с Вольнотом, сказал гордо и торжественно: – Я тоже англичанин и постараюсь оправдать это название. Гарольд хотел что-то ответить ему, но Гита предупредила его словами: – Не отнимай руки от моего любимца и скажи: «Клянусь верой и честью, что я, Гарольд, сам отправлюсь за Вольнотом, если герцог удержит его у себя, против желания короля и без всякой основательной причины, и если письма или послы не повлияют на герцога!» Гарольд колебался. – О, холодный эгоист! – сорвалось с губ матери. – Так ты способен подвергнуть брата опасности, от которой сам отступаешь? Этот горький упрек ударил его как ножом по сердцу. – Клянусь честью! – произнес граф торжественно. – Что если, по истечении срока и восстановлении мира в Англии, герцог норманнский, без основательной причины и против согласия моего государя, не захочет отпустить заложников, то я сам отправлюсь за ними в Нормандию и не пощажу усилий для того, чтобы возвратить матери сына и сироту отечеству! Да поможет мне в этом Воден! Глава IV Мы видели, что в числе богатых поместий Гарольда было имение в соседстве римской виллы. Он жил в этом поместье по возвращении в Англию, уверяя, что оно стало ему дорого после доказательства любви, данного его сеорлями, которые купили и обрабатывали землю в его отсутствие, и вследствие его близости к новому вестминстерскому дворцу, так как, по желанию Эдуарда, Гарольд остался при его особе, между тем как все другие сыновья Годвина возвратились в свои графства. |
